— Мне говорили, ты бородат, — безо всякого почтения к офицерскому чину сказал Журавлёв, вглядываясь в лицо Дмитрия.
— Сбрил, — коротко ответил тот. — Прощай, Василиса Матвеевна. Пойду я.
— Ну и правильно, — снова встрял невежа-сержант. — Чего полста рублей на ветер пускать?
А сам глазами шмыгнул и на бритву, и на снятое полотенце. Оловянные глаза чуть сощурились, несоразмерно короткие ручки потёрли одна другую.
— Скажи, прапорщик, не бывал ли ты прежде в Москве? Сдаётся мне, видел я тебя где-то.
Но Дмитрий не был расположен болтать пустое с нижним чином.
Он низко поклонился хозяйке и вышел, а развязному сержанту сухо бросил:
Потом Василиса маялась одна, не находила себе места. В полдень не выдержала, послала дворового мужика в Преображёнку справиться, что там Пётр Автономович. Мужик вернулся ни с чем. Самого Зеркалова в приказе не было, а про его сына сказали, что ничего-де не ведают.
Сделалось княжне совсем тревожно. После ночного разговора — особенно.
А перед самым вечером побывал у неё ещё один гость — Илья. Хоть о Петруше он ничего не знал, Василиса ему всё равно обрадовалась.
— Обидела я тебя вчера, Илюша, сказавши, что зря почитала тебя своим спасителем. Теперь знаю: от карлы меня Дмитрий избавил, а ты меня, больную, обихаживал. Обоим вам я вечная должница.
— Ещё этот, — прогудел Ильша, — брат твой двоюродный. Кабы он к нам не прискакал ночью, мы б и не прознали.
Это сообщение поразило Василису, да так, что она не скоро пришла в себя.
Петруша её спас? Он, маленький, скакал верхом через темный лес, чтобы позвать на помощь? Возможно ли! А она всегда, с самого первого дня, как его увидела, была уверена, что ему до неё и дела нет… И ведь ни словом не обмолвился! Хотя ведь он ничего не помнит из своих детских лет. Радовалась она, однако, недолго.
Мало ли что раньше было. Стал бы он её теперь спасать — вот что знать бы…
Разволновавшись, Василиса не сразу услышала обращенный к ней вопрос.
— Ты у меня дома была?
— Была, тогда же. Знатный у тебя дом, ещё затейней прежнего. Ой! — спохватилась она. — Прости меня, Илюшенька! Я же тебе ключ не воротила! Как ты без него к себе попал?
— Не в том дело. Я к себе всегда войду. Ты скажи, тово-етова, легко ль замок отворился? Ключ в нём не застревал, не скрипел? Затем и пришёл, чтобы про это спросить.
Она удивлённо молвила:
— И открыла, и закрыла легко, двумя перстами. Я таких шёлковых замков и не видывала.
Насупился Илья, о чём-то задумался.
