В Холмодоле разворачивается жестокая битва: артиллерийские залпы превращают ночную стычку в ад. Ветер дует резко и холодно, накрыв едким дымом целые улицы. Здесь каждое вздох можно прочесть как команду - готовься к бою или беги!
Они месили прелую листву, проваливались в мох. Катя от усердия закусила губу. Она уже не вспоминала о былой вражде, хотя и не лучилась дружелюбием. Сухие ветви цеплялись за одежду.
Вид у них, конечно, был адский. Выходить в цивилизацию в таком состоянии было бы полным самоубийством. На привале Вадим успел почиститься. Он еще не вышел из образа украинского военнослужащего. Но остальные выглядели ужасно. Все оборванные, в синяках и кровоподтеках. Их шатало, сказывались побои, голод и усталость."
"Но Тина и Анатолий снова желчно насмехались друг над дружкой, упражнялись в ядовитом остроумии.
– Безобразие, Тина Валерьевна! – злорадно пробурчал Минько, вытаскивая ее за руку. – Знак «неровная дорога» здесь почему-то забыли поставить. Тяжеловаты вы что-то стали, Тина Валерьевна. Счастливые килограммов не наблюдают?
– Да пошел ты к черту, бедный еврейский мальчик! – огрызнулась бывшая секретарша олигарха.
Вадим пришел ей на помощь, извлек измученную женщину из-под обрыва.
– Спасибо, офицер! – Она выдохнула и впервые окинула Вадима взглядом, насыщенным каким-то неуместным интересом.
Катя заметила это, надменно усмехнулась, вздернула нос.
Послышалось журчание. Минько возбужденно засопел, вырвался вперед, добежал до ручья, вытекающего из расщелины, рухнул на колени, стал жадно пить.
– Пять минут привал! – объявил Вадим. – Приведите себя в порядок, ради бога.
Люди стонали, утоляя жажду, мылись, оттирали грязь.
– Какой кошмар, до чего я докатилась! – пробормотала Тина.
Она лежала, раскинув руки, в траве у ручья и не могла сдержать эмоций: – Что же мне теперь делать, как жить дальше?
– Организуйте феминистское движение, Тина Валерьевна, – посоветовал Минько, устраиваясь рядом. – Вы справитесь, отомстите проклятым мужчинам.
– Какой же вы невыносимый, Анатолий Викторович! – прошипела секретарша, но не стала отодвигаться.
– Весьма средняя у меня вонючесть, Тина Валерьевна, ничем не выдающаяся. – Минько задрожал в припадке нервного смеха.
– Как ты думаешь, у них получится? – тихо спросила Катя, только что помывшая голову, присаживаясь на пригорок рядом с капитаном.
– Что получится? – не понял Вадим.
– Да ты понимаешь…
– Бог с тобой! – Он явно изумился.
