В Холмодоле разворачивается жестокая битва: артиллерийские залпы превращают ночную стычку в ад. Ветер дует резко и холодно, накрыв едким дымом целые улицы. Здесь каждое вздох можно прочесть как команду - готовься к бою или беги!
Коридоры были забиты ранеными. На койках, надувных матрасах, ворохах тряпья лежали перевязанные люди. Одни стонали, другие находились без сознания.
Надрывный голос отчитывал несознательного больного:
– Тебе удалили половину легкого, дорогой! Не страшно браться за сигарету? Нельзя курить в помещениях больницы. Неважно, что персонал дымит, как большой вулкан. Им можно, у них работа дюже нервная!
Над кем-то склонялись медсестры, делали перевязку. Прошли пропыленные ополченцы, которые привезли в больницу товарища.
Марина Владимировна Павленко сидела у себя в кабинете, наспех оборудованном боксе, перебирала бумаги и прикладывалась к стакану с жидким чаем. Миловидная женщина средних лет с запавшими карими глазами подняла голову, устало улыбнулась, подставила Павленко щеку для поцелуя, кивнула Шамахину.
– Видно, не судьба нам сегодня, Миша, домой пойти, – сказала она бесцветным голосом. – Ты езжай, ложись. Опять устал, вижу по глазам.
– Вместе поедем, Марина. – Павленко пристроился на стул и попросил жену: – Опиши обстановку командиру, пусть порадуется.
– Вижу, что работаете, – проворчал Шамахин и обернулся на шум.
Санитары протащили носилки по коридору. Раненый кричал от боли, извивался.
– Доктор сказал – в морг, значит, в морг, – нескладно пошутил Павленко и стушевался, перехватив укоризненный взгляд супруги.
– Работаем, Дмитрий Владимирович, – сказала женщина. – Вы же знаете, у нас единственная больница в городе, еще способная кого-то лечить. Отовсюду везут в ЦРБ – с осколочными, с пулевыми. Сегодня была пара обгоревших, один уже скончался. Сами видите, мы на грани, Дмитрий Владимирович. – В глазах усталой женщины заблестели слезы. – Дело не в том, что устали и работаем в нечеловеческих условиях. К этому привыкли. Нечем лечить, начинает сказываться нехватка квалифицированного персонала.
– Подождите, Марина Владимировна. – Шамахин нахмурился и спросил: – Что с обещанным гуманитарным конвоем из России? Насколько я знаю, Киев дал свое согласие.
