Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Я стала мамой…
С этой мыслью я решительно распахнула дверь палаты. За ней стояли братья Басмановы — они синхронно повернулись в мою сторону.
Не стесняясь выражений, они считали моих детей — своей династией. Они все решили за меня, но не учли одного — я жива и готова бороться.
Глава 24
— Где мои дети?
Я оперлась на дверной косяк, потому что ноги стали ватными.
Давид тут же двинулся на меня с нехорошим настроем — его глаза вмиг потемнели. Рустам еле заметно мне кивнул, но не более. Не будь я женщиной Давида, он бы даже не взглянул на меня.
— Вернись в палату, — велел Давид.
— Где они? — я упрямо сцепила челюсти.
— Я сказал, зайди в палату. Или я собственноручно привяжу тебя к койке.
Я сразу поняла: я больше не в Волгограде. И Рустам явно кого-то здесь ждал. Неужели тут соберется вся семейка?
— Мы в Москве?
Давид схватил меня за локоть и затащил внутрь, захлопывая за нами дверь.
— Именно. Поэтому не время проявлять характер.
Я отошла от Давида на безопасное расстояние. Почти сразу в палату пришла медсестра, она вернула меня в горизонтальное положение и отчитала за то, что я поднялась. Это было запрещено.
— А где мои дети? — спросила я у нее, — я хочу их увидеть.
Медсестра, конечно же, мне не ответила. Давид вскинул руку, одним жестом отсылая ее прочь.
Давид сидел на кресле напротив и сверлил меня тяжелым взглядом. От этого мужчины хотелось прятаться. Всегда. Я не хотела его внимания — я его периодически боялась.
А еще Давид знал, что происходило в последние дни, пока я была в отключке. Последним я помнила лишь детский плач и свой облегченный вздох, когда я все-таки смогла родить. Пусть даже ценой своей жизни.
— Панина мертва.
— Что? — я не поняла.
— Это к сведению. С нашими детьми все хорошо. Меня интересует, как себя чувствуешь ты?
— Не знаю, с чем сравнивать. Я мало, что помню, — призналась заторможенно.
Давид кивнул. Он помнил. Он знал, что было со мной.
— Ты почти умерла. Твою жизнь поставили выше жизни детей.
Давид не сводил с меня пристального взгляда. Этот мужчина отслеживал мою реакцию — каждую мою эмоцию.
Я поняла, что Давид ждал благодарности. Значит, благодаря ему я выжила после родов, даже когда мои настоящие шансы близились к нулю.
Давид ждал удивления, но его не было:
— И что?
— Не понял.
— Я все знаю. Спасать детей, а не меня было моим решением.
