Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
— Это не смертельно, — добавила я поспешно.
Давид замер, пораженный новой информацией. Он отпустил мое лицо, растер красные следы, которые оставил своими же пальцами и шумно выдохнул. Наверное, ему бы все равно сообщили эту информацию врачи местной больницы в ходе проведения обследования, но я хотела, чтобы Давид узнал это от меня.
— Я бросила спорт из-за смерти родителей, это так. Но через три года мне поставили этот диагноз, и стало понятно, что на лед я больше точно не вернусь.
— Какого черта ты молчала?
— Ты заставил.
Я сцепила челюсти. Разве ему было бы не все равно?
Бесчувственный к страданиям другим, Давид бы не услышал меня.
— Ты занялась карате после их смерти.
— Я же сказала, диагноз поставили только через три года. Чему-то я уже успела научиться, но потом карате тоже пришлось бросить.
Доменико тогда мне сильно помог — заставил меня пройти обследование и получить должное лечение. Без последнего я бы не смогла жить полноценно, но я решила не упоминать в разговоре с Давидом его родного брата.
Это бы разозлило Басманова.
Он и без того смотрел на меня как зверь.
— Почему я об этом не знал?
— Ты не мог об этом знать, потому что я создала себе другое, чистое имя. На нем не числилось болезней, медицинская карта была идеальной.
— Почему ты согласилась рожать?
Давид сдерживал эмоции — я видела это по побелевшим костяшкам на его кулаках. Он уже знал ответ на свой вопрос. Я выносила его детей не от большой любви к их отцу…
У меня просто не было выбора.
— Риск, что сердце не выдержит, был в обоих вариантах. Как и роды, я могла не перенести… аборт.
— Но? — напряженно выдавил Давид.
— Но я просто подумала, — я осторожно прикусила губу, — что раз мне дано подарить жизнь ребенку, почему бы не рискнуть? Более бессмысленно было умереть после аборта, не находишь?
Давид не разделял моих чувств. Он почему-то был взбешен… словно моя жизнь для него что-то значила.
Предательница и убийца.
Вот, кто я для него. Не более.
— А потом я узнала, что их двое.
— Какой еще план, девочка?
— Если бы я выжила, мы бы уехали за границу. Если нет, детей отдали бы твоей семье.
— Эмин так сказал, и ты поверила? — Давид ухмыльнулся.
— Я ему верила. Ты был мертв, а твоя семья была настроена против меня. Они бы отобрали у меня детей. А ты? Ты тоже собираешься отобрать их у меня?
— Об этом позже, — отрезал Давид.
