Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Я опустила взгляд и спрятала большие пальцы в кулаках. Всегда так делала для успокоения, когда жизнь катилась по наклонной. Наверное, Давид нанял профессиональных врачей, раз меня смогли спасти. Это было за гранью фантастики или просто чудо, но я жива.
И он тоже.
Что будет дальше? Семья из нас, по правде говоря, никакая, но и детей так просто мне не отдадут.
Неужели придется все годы жить насильно с человеком, которого я ненавидела столько лет?
Боже. Хотела бы я сейчас оказаться на месте Дианы — чтобы любить и быть любимой, как она.
— Опиши болезнь. Я не понимаю, — глухо выдавил он.
— Если очень коротко, то все началось с того, что пораженный клапан начал образовывать препятствие прохождению крови. Неправильное функционирование клапана привело к гипертрофированности миокарда, как итог — развилась сердечная недостаточность. В моем случае была противопоказана беременность, потому что сердце не должно было выдержать такой нагрузки.
— Как тебе разрешили рожать?
— Мне не разрешили, Эмин предлагал сделать аборт.
Белые стены палаты еще больше подтверждали: я больна. Я и этих детей не должна была выносить.
Меня захватила горечь.
— Когда стало понятно, что кесарево делать поздно, Панина выбрала детей. Потому что их еще можно было спасти, а я — сплошной риск.
Давид повернулся ко мне. Тяжелый взгляд коснулся груди как сканер. Будто он хотел увидеть мое сердце. Я коснулась больничной одежды в том месте, куда он смотрел.
— Что еще я должен знать, Жасмин? Говори.
Я подняла растерянный взгляд.
Мне кажется, Давид прочитал в моих глазах весь ужас от грядущих перспектив. В его же глазах я прочитала предвкушение, будто он все давно решил и ждал…
Ждал, когда сможет насладиться своим призом.
В данной ситуации я — и есть его приз, за который он боролся всю ночь в Волгограде.
— Возможно, придется делать операцию, но искусственный клапан имеет ограниченный срок выживаемости, — огорошила я.
— Сколько?"
"— Около двенадцати лет. Если повезет — пятнадцать. Дальше потребуется повторная операция, каждая несет в себе риски.
Давид отвернулся. Без его дикого взгляда я не догадывалась, о чем он думает.
