Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Как он представляет нашу жизнь? Нашу спальню? Мы и спать должны будем вместе? Глупо, конечно, задавать подобные вопросы сейчас, когда я родила ему двоих детей. Не от святого духа они ведь появились, но…
То было делом мести.
Теперь, когда я выгорела, все происходит иначе. Мне не нужна ни месть, ни сам Доменико.
Пошли они все к черту!
В пакете среди килограммов фруктов я нашла плитку шоколада. Она не заменила мое желание увидеть двойняшек, но я понимала, что пока это невозможно. Роды были тяжелыми. Им нужно время, чтобы окрепнуть, но скоро я увижу их, прижму к себе… и никому не отдам.
Солнце быстро клонилось к закату.
Несколько раз ко мне приходил лечащий врач и много — медсестры. Они справлялись о здоровье, но умалчивали о моих детях. Утверждали лишь, что сейчас малыши изолированы, потому что имеют небольшой недобор веса, но все намного лучше, чем у многих других детей с похожей ситуацией.
Завтра меня уже могут пустить к ним, но всего на несколько часов. И по согласованию с Басмановыми.
Я внутренне простонала, и если до этого времени я не хотела, чтобы Давид приезжал, то теперь с нетерпением ждала его.
Он приехал после семи. Переодетый, но такой же уставший. Давид много работал.
— Как тебя пустили так поздно?
— Назвал свою фамилию.
Самоуверенности ему не отнимать. Взглянув на Давида, я заметила, как сильно он изменился. Снова помолодел, будто улыбался много часов подряд.
Я поняла, что он видел их. Сына и дочь.
Прищурившись, я спросила:
— Ты уже видел их? Двойняшек?
— Да.
Давид подошел ко мне и внезапно поцеловал.
От внезапности его порыва перехватило дыхание.
— Что ты делаешь? — недовольно, тихо.
— Они прекрасны.
Если бы только Давид был другим мужчиной, я бы обрадовалась. Посчитала бы его идеальным отцом и с радостью разделила с ним его чувства.
— Мне сказали согласовать с Басмановыми, — я поджала губы, — итак, когда я смогу увидеть своих детей? Я здорова и имею право.
Я подняла подбородок и встретила пристальный взгляд Давида.
Молодой, красивый, не мой. Прошлое отняло у нас шансы стать кем-то большим, чем просто родителями совместных детей.
Словно прочитав мои мысли, Давид сказал:
— Завтра ты сможешь увидеть наших детей.
— Ты тоже будешь там?
— Да. Ты пойдешь со мной.
Израненное сердце бешено заколотилось.
Смогу.
Увижу.
