Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
После переезда в особняк она закрылась в себе основательно и не позволяла никому к ней подступиться. Я держался в стороне — давал время привыкнуть ко всему, чем мою невесту обложили со всех сторон: к заботе со стороны моей матери, к общительности невестки и Карины. Считал, что это все пойдет ей на пользу, тем более что из-за нервов у нее пропало молоко.
Но беда была в том, что Жасмин в заботе не нуждалась.
И открыто это показывала."
"Она не разделяла чувств остальных женщин в доме и считала свадьбу не более, чем неизбежным событием.
Жасмин даже спускалась на ужин из-за надобности, потому что это отцовская традиция. Правило, которое ей приходилось соблюдать. Она ела молча, но смотрела враждебно, будто в любой момент ждала удара в спину.
Но никто не нападал. Все страхи были внутри нее, Жасмин по-прежнему видела во мне убийцу своих родителей, но сказать об этом не решалась.
Ей было стыдно, что ее план не удался. Я жив и, более того, имею двоих детей.
Жасмин проиграла в этой войне.
И стала загнанным испуганным волчонком, которого я не знал, как приручить.
В ночь перед росписью я зашел к ней. Перед этим постучал в дверь несколько раз, но за дверью ожидаемо молчали. Ближе к ночи Жасмин вообще не проявляла признаков к жизни — не выходила из спальни и избегала домочадцев, в особенности меня.
Но если с матерью или Полиной это срабатывало, то со мной — нет.
Завтра Жасмин станет моей женой, и я вернусь в эту спальню, а я стучусь, чтобы получить ее разрешение войти.
Я решительно открыл дверь. Будь здесь замок — Жасмин бы и на него закрылась, сомнений нет. Я сцепил челюсти.
Тише, чтобы не разбудить детей, я сделал первый шаг.
Жасмин резко поворачивается на шум и недоверчиво смотрит на меня.
— Ты не спишь, — утверждаю решительно.
— Нет.
Жасмин сидела на постели и читала книгу, настенная лампа приглушенно освещала ей страницы. Книга, кажется, о детях и материнстве — та, что няня посоветовала.
Жасмин жила в своем мире, в который пускала только своих людей.
Я и моя семья в ее мир не входили.
Причиной было событие, после которого погибли ее родители. Если рассказать Жасмин, как все было на самом деле, а не как ей преподнес Доменико, есть шансы вернуть эту девочку к жизни.
Или навсегда потерять ее.
— Ты готова к торжеству? — нарушаю тишину.
