Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Виктор привозит нас к гостинице. Я понимаю, что эту ночь мы проведем в Волгограде, и мне становится не по себе. По телу расползается дрожь — гостиница, и мы вдвоем. У нас ведь даже брачной ночи после свадьбы не было, а теперь можно. Месяцы прошли. Давид может требовать.
— Пошли.
Муж выходит первым, потом протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее, несмотря на засохшую кровь на его костяшках.
Поднявшись на третий этаж, мы оказываемся в номере. Это был аккуратный номер с двумя комнатами. Из панорамного окна открывался красивый вид на Волгоград.
Я без сил опустилась на кровать и на время даже забыла о том, что Давид рядом, пока не раздался его тягучий голос:
— Мне надо отмыться. Поможешь?
— Помочь? Отмыться?
Я поймала на себе изучающий взгляд. Его торс был обнаженным, я не успела заметить, как он стянул с себя грязную рубашку. Я все еще сидела в несвежей водолазке и брюках.
— Ну да. Ты же моя жена.
Давид оглянулся, будто кого-то искал, а после насмешливо заметил:
— Больше жен не вижу.
Я медленно кивнула.
— Хорошо.
— Отлично. Жду тебя в ванной. Пока разденусь.
Давид подхватил рубашку с пола и оставил дверь в ванную открытой. Зашумела вода. В голове хаотично мелькали картинки, я помнила, что тело у Давида было красивым.
Как и он сам.
Я сжала руки в кулаки, кончики пальцев стало покалывать от волнения. Нужно просто отмыть его. От крови. Отсутствие близости почти в год никак не влияет на жар, что расползается по моему телу.
Интересно, за год разлуки у Давида кто-то был? Он же ездил на Сицилию, там наверняка было много горячих женщин. Как и он сам.
— Прочь. Какая тебе разница, Жасмин? — прошептала одними губами.
Я решительно зашла в ванную, но Давид уже мылся в душевой кабине. Я опоздала?
— Проходи. У меня руки ломит, до спины не дотянусь.
Давид стоит ко мне спиной, он оглядывается и протягивает мне одноразовую мочалку. Я не смотрю на него, только чувствую взгляд.
Мочалка теплая, с гелем для душа. А его спина вся в крови и порезах — судя по всему, Эмину удалось перехватить нож, и он изрядно потрепал Давида. Давиду дорогого стоило взять Эмина почти голыми руками, не прибегая к пистолету.
— Щиплет? — уточняю тихо.
— Не бойся, красивая. Три сильнее, кровь засохла уже.
Я и терла. А в перерывах касалась пальцами его спины. Мне было интересно, насколько его кожа горячая…
Очень горячая.
И напряженная.
