Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Жасмин обхватывает спину ногами, прижимается ближе. Плотно обхватывает мой член и ластится для поцелуя. Выгибается всем телом. Дает проникнуть глубже — и я с трудом, сквозь зубы толкаюсь дальше. Слишком резко — Жасмин вскрикивает, царапает спину.
А я заполняю ее собой.
Основательно.
До конца.
Так приятно, что в ушах стоит грохот. Толкаюсь сильнее, чтобы расслышать ее стоны. Жасмин обвивает меня ногами крепче. С каждой секундой. Глаза закатываются от удовольствия. Она на грани, и я, черт возьми, тоже.
— Боже… Боже, Давид…
Жасмин зажмуривается, дышит часто-часто. Пытается контролировать ситуацию, но я сбиваю ее финальными толчками.
Жасмин кончает.
Красиво. Откровенно. Сексуально.
Распахивает губы, глотает воздух, в глазах — полный дурман.
Утыкаюсь губами ей в шею и вдыхаю аромат. Охрененный. Пахнет мной."
"Когда Жасмин начинает дрожать, позволяю себе расслабиться. Вслед за ней отыскиваю удовольствие. Которое до судорог. До того, что мышцы сводит.
Нахожу ее глаза. Ловлю взгляд.
А когда возвращается, то сразу же пытается выползти из-под меня. С сожалением выхожу из нее и откатываюсь, позволяя ей вдохнуть полной грудью.
— Я не могу подняться, — шепчет хрипло. Голос потеряла. На время.
— Я никуда и не отпускал. Лежи, я скоро вернусь.
Жасмин провожает меня осторожным взглядом. Я иду в ванную, а когда возвращаюсь, то Жасмин уже спит. Я понимаю это по дыханию.
Отвертелась.
На сегодня.
Я лег рядом и притянул к себе ее тонкое тело. Обвил руками, как паук свою жертву, и так и уснул.
Нет.
Не отпущу. Даже мечтать об этом ей, блд, не дам.
Я свой кусок счастья получил, почти зубами вгрызся, чтобы удержать. После такого не отпускают.
Глава 37
Жасмин
Я проснулась рано утром.
Сделать это было тяжело — вокруг было темно, только в одном месте через плотно закрытые шторы едва проглядывался восход.
Поднявшись с кровати, я немного распахнула шторы — и неяркие лучи тут же проникли в комнату.
Рядом крепко спал Давид. Его лицо было неровным и каким-то грозным, будто на нем лежал большой груз ответственности за дорогие ему жизни.
Так оно и было.
Доменико был где-то рядом, и мужа это злило.
Пришлось рисовать его именно таким — злым, недовольным… тревожным.
