Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Я усмехнулась: Давид боялся, что собственный отец может пойти против него, и эти бумаги — его перестраховка. И сильный компромат. Я предполагала, что его отец был могущественным, а Давид знал это наверняка и потому — держал того под своим контролем.
Когда вода затихла, я стянула с себя платье и лиф, а следом надела мужскую рубашку, которую Давид привез для себя.
Он вышел ко мне почти голым. Боксеры обтянули мощные бедра и внушительных размеров член. Я опустила взгляд, руки задрожали.
— Почему на тебе моя рубашка?
Он спросил меня, а сам едва не облизнулся.
— Я подумала… рубашку быстрее снять с меня.
Я никогда не соблазняла мужчин, но училась этому на вебинарах и онлайн уроках. Монарх заставил меня стать раскрепощеннее, говорил, Давиду понравится.
И он не ошибся.
— Я собирался надеть ее утром, — прохрипел он, — но не уверен, что она доживет до утра.
Я сидела на краю кровати, когда он подошел близко. Мои глаза остановились на его обнаженном влажном торсе.
Боже.
— Ты никогда не видела член?
Он смеялся надо мной. Хрипло, по-звериному.
Я зажмурилась.
— Никогда не брала в рот?
Он возбуждался от моей невинности. Чертовски. Бешено.
Резинка боксеров опустилась вниз, являя моим глазам внушительный член. Три сантиметра до моего рта. Один толчок, и он во мне. Он растянет мои губы, причинит боль.
Я распахнула рот, но больше от страха.
Мужской аромат тут же проник в рот, затем — в легкие.
— Я трахну тебя нежно, — пообещал он, — а теперь оближи его. Сейчас же.
Глава 12
— Я верю тебе, — пробормотала невнятно.
По глазам его вижу, что лжет: он не будет нежен. Свое обещание он не сдержит.
Я облизала губы — они вмиг пересохли.
И пальцами коснулась его торса. Он был горячим, влажным.
«Месть терпит все», — вторила мысленно, оттягивая нежеланное.
Я медленно приблизилась, и мои губы оставили след на смуглой коже, покрытой темными волосками.
Его пресс был напряжен, Давид жаждал другого:
— Ты не поняла, девочка, — он рвано задышал и крепче обхватил мою голову, — не поняла, что нужно целовать.
— Ты слишком торопишься.
— О, девочка, поверь, — он хищно улыбнулся, — я еще слишком терпелив.
Но терпение зверя лопнуло. Прямо сейчас."
"Его пятерня не позволила вырваться, когда он склонился и впился в мои губы жестоким поцелуем. Я тихо вскрикнула, а затем — поддалась.
