Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Меня колошматит так, будто в мешке не очередная на пару ночей, а нечто важное.
Нечто глубокое… светлоглазая."
"Нечто губительное… длинноволосая.
Нечто убийственное… на ней был запах чистого тела и цветка. Смертоносного цветка — но слишком сладкого, чтобы отказаться.
Я дико втянул ноздрями этот аромат и ослеп.
В глазах осел туман, и я понял: если не возьму ее сейчас, лишусь рассудка.
— Грех мой, вот ты и попала.
Глава 3
Жасмин
Хочу забыть, как меня к нему несли.
Хочу забыть запах мешка, обернутого ненавистной мне красной лентой.
И дыхание его — тяжелое, учащенное — забыть хочу.
— Интересно… — припечатало снаружи.
Его хрип меня до дрожи пробрал. До этого я безуспешно застыть пыталась, в статую желала превратиться, чтобы не чувствовать запах убийцы.
А теперь дернулась. Его развлекла. Запах жертвы его манит, я знаю.
Я сцепила ледяные пальцы за спиной. И зубы стиснула, и глаза зажмурила — все, что можно было, поджала.
Лишь бы не сбежать тотчас.
Ведь он за мной не побежит. Он позволит уйти.
Если сбегу, к себе он больше не подпустит. И меня быстро раскусит. Мои намерения.
Нет, нельзя. Пришла к нему — иди до конца.
А конец уже близок.
Его конец.
— Боже, — прошептала тихо-тихо, чтобы не услышал.
Он копошится снаружи. Нетерпеливо режет красную ленту, натирает веревку.
Вот-вот я увижу его в живую. Второй раз за жизнь. От осознания этого я хочу закрыть рот ладонью, чтобы сдержать крик.
Но мои руки связаны.
Поэтому я молчу.
Я сама сюда пришла. И сама себя связала. Добровольно.
Зачем? Потому что себе не доверяю. Не доверяю рукам, которые жаждут расцарапать ему лицо. Пальцам не верю, которые непременно захотят выхватить пушку у него из-под пояса и…
А пушка у него точно там. Рядом с увесистой бляшкой ремня.
Но такая быстрая месть слишком проста за то, что он отнял у меня.
— Ненавижу, — прошелестели мои губы.
Я все о тебе знаю, Давид Басманов. Каждую привычку.
Он закончил с мешком.
Скоро ты увидишь меня.
Три, два, один…
Я готова. Спина давно выпрямлена, руки сцеплены сзади. Колени уперлись в ткань мешка, мешок — на бетоне. Жестко и грубо. Поза гола как правда, на многие мысли наводит.
Ему понравится…
Ему должно понравиться. Иначе все зря.
Холод пробрал меня до костей. Или жара.
