Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
Давид много курил, как и в ту ночь, когда мы собирались опоить друг друга вином и заняться любовью еще раз.
Я задыхалась, но поцелуй не прерывала. Напротив: зарылась пальцами в его жесткие волосы и очертила тот самый шрам на его затылке.
Шрам настоящий.
Давид настоящий.
Я боялась в это верить, потому что уже успела измучиться муками совести. Я нахлебалась этим сполна и не представляла, как жить дальше после совершенного деяния.
А теперь Давид берет меня у стены в номере какой-то захудалой гостиницы и обещает устроить ад.
Какой же может быть ад, если он живой, а я не убийца?
Хуже ада совести нет. Наивный…
— Жарко… очень жарко, — я захныкала и, будучи в дурмане, откинула голову назад.
— Скоро, — пообещал он.
Давид пообещал скоро трахнуть меня.
Он спустился к шее и поцеловал каждый сантиметр кожи. Его ладонь неласково легла на левую грудь и помяла ее. Голова закружилась, когда он прижался к моему животу выпуклой ширинкой.
Давид томил меня, мучил, нарочно распалял на страсть и что-то выпрашивал про ту ночь убийства…
Но я была без сил и желала только одного: не изнывать от жажды и получить свою разрядку.
И он это сделал.
В ту московскую ночь Давид слепил из меня идеальную женщину, он показал, от каких ласк можно возбуждаться, но самое страшное то, что он знал все эти ласки.
И пользовался ими в момент моей слабости.
Я простонала ему в губы что-то нечленораздельное, и Давид хрипло, низко рассмеялся.
"— Ты мне снишься. Приходишь во снах, чтобы помучить меня. Правда?
Я искала зацепку, чтобы отключиться от реальности.
И когда я полностью убедилась в своей правде, Давид взял меня в излюбленной позе.
Он подхватил правую ногу под колено, распахнул меня для себя и прижался ко мне бедрами. Горячее дыхание ворвалось внутрь моего рта.
Когда его член проскользнул внутрь, я не выдержала.
Вскрикнула, царапая его плечи ногтями, и повисла на его бедрах, лишаясь опоры под ногами.
— Боже, боже…
Голова закружилась. От его поцелуев, от ласк. От положения, в котором Давид мог войти в меня глубже. Я помогала ему сделать это…
Я извивалась у стены, постанывала и даже плакала в надежде получить больше, чем просто секс. Я хотела немного любви…
Но Давид врывался в меня жадно.
Каждым движением бедер он вколачивал меня в холодный бетон, и я вспомнила, что прикована.
