Автор
В тени старого дома, я первыми услышала шаги. Его холодные пальцы касались подбородка, а слова изрекались безжалостно. Давид — имя моего палача, теперь он здесь, в этой темноте. Страх заставляет сердце биться чаще, и я понимаю, что не могу убежать от этого злого существа.
— Сука… — выдохнул тяжело, прерывисто.
Я открыла глаза и напоролась на его взгляд — в нем была ярость и немного горечи. Давид тяжело дышал, его ладонь впечаталась в стену над моей головой…
Он думал о страшном.
— Он тебя бил?
— Один раз, — я не стала скрывать.
— У вас что-то было? Если он тебя трогал, я все равно узнаю, — пригрозил Давид, — говори правду.
— Конечно, нет…
Зверя это не успокоило.
Давид сжал меня за талию и предупредил:
— Он урод, Жасмин. Во всем мире есть только два человека, которые способны на черную жесть.
— А ты… чем ты лучше?
Я не заметила. Не заметила, как Давид помрачнел.
Как мелкая дрожь пробила его пальцы рук, которыми он касался меня.
— Не смей сравнивать нас.
Я кивнула и подчинилась.
Если жить хочу — больше не посмею. Признаться в любви другому, а затем сравнить их обоих — это почти самоубийство.
— Что между вами произошло? Почему Монарх хочет тебя убить?
Я прильнула к груди Давида, затаив дыхание, ненароком задела жесткие пуговицы на его сорочке и почувствовала, как провалилось его дыхание.
Давид все еще сладко реагировал на мои ласки.
Ненавидел, но хотел.
— Монарх — это даже не прозвище, Жасмин, — зверь дышал прерывисто, — он лгал тебе. Этот ублюдок имеет другое прозвище.
— Имя тоже? Расскажи мне, кто он такой.
Я нырнула пальчиками под лацканы пиджака, пригладив приятную ткань. А затем подняла глаза и медленно провела ладонями по напряженной груди.
Мне хотелось успокоить зверя, приласкать…
Мне хотелось узнать больше о моем Монархе.
И когда Давид это понял, он с силой опустил моего руки, запрещая касаться его.
— Довольно, девочка. Ты больше никогда его не увидишь. Я сотру память о нем из твоего сердца.
— Значит, все-таки убьешь меня? — я иронично усмехнулась.
И тихо вскрикнула. Давид обхватил мои запястья и дернул на себя.
Оказавшись вблизи, я посмотрела на его губы — они умели иронично изгибаться, насмешливо смеяться и искажаться в зверином оскале. Но при каждой эмоции они оставались чувственными.
С таким мужчиной каждая хочет целоваться… почему Давид выбрал меня?"
"Я выстрелила в его сердце, обосновала это любовью к другому, но Давид по-прежнему выбирает меня. Хочет меня. Забирает с собой в Москву и даже не отдал меня псам Романа.
— За что ты мне далась?
В его словах — горечь.
Я прильнула к стальной груди, уткнулась носом в жесткую шею и вдохнула его запах.
Я других мужчин не знала.
Не знала, как пахнут другие… я только Давидом дышала.
