Вопрос в другом: кем был его дед?
Катя хотела бы не задаваться этим вопросом, да не получалось. Иногда ей, грешнице, даже начинало казаться, что Руслан её познакомил с родственником не просто так. Иван Гаврилович мимолетом дал понять, что она первая девушка, с кем он знакомится в доме внука.
И именно эта информация выносила мозг.
Потому что…
Катя зажимала виски руками.
Потому что всё походило на предсвадебное знакомство. Вот.
Глупо?
Сто процентов.
Но судя по тому, как Коваль умертвил её… Нет-нет-нет.
Бред.
Мужику тридцать восемь лет – Катя всё же уточнила – не будет же он играть в какие-то непонятные игры.
Или будет?
Лучше не думать. Она всё равно не поймет.
Но страшно же, черт побери.
Если на мгновение предположить, что Руслан – тут стоит зажмуриться до рези в глазах – решил, что она подходит на роль его спутницы жизни, то он её может и не спросить. Выдаст паспорт, где она будет числиться Коваль и всё.
Катя даже мотнула головой. Господи, какие нелепые мысли лезли в голову. Чтобы закоренелый холостяк и на ней…
Но женское чутье не обманешь.
Оно настаивало на том, что знакомство неспроста.
Поэтому Катя выдохнула, когда Коваль-старший уехал. Пару дней такого прессинга, и она снова впадет в депрессию. Катя мотнула головой. Нет уж. Хватит. Она больше не будет жертвой. Если жизнь сделала крутой форсаж, она последует за ней. Не против ветра, не против движения. Найдет плюсы в том, что имеет.
Ей нужна защита. Катя зациклилась на ней. После смерти дедушки на неё обрушилось одиночество. Она оказалась одна.
Поехала в чужой город. Почему? Не потому что хотела, а потому что в родном не оказалось никого, к кому бы вечером она вернулась домой. Кто бы обнял её и напоил чаем.
У неё даже дома не осталось. Это убивало Катю. Медленно. Дом для неё был всем. Не просто крышей. Дом – это душа человека. Не постель, не стол. Сама атмосфера.
У них с дедушкой была атмосфера. И не важно, что кухонька у них была небольшой, и зал отсутствовал. Не было ортопедических матрасов и кофеварки. Зато были посиделки на деревянном крыльце с накинутыми на плечи пледами и одеялами, рассуждениями о бесконечности и Вселенной.
Чай остывал, а они всё сидели.
Потом в жизнь Кати пришло НИЧТО. Большое и опустошающее. Она знала, говорила себе, что необходимо движение вперед. Современные условия жизни – или существования? – диктовали подобные условия. Нельзя было оставаться на месте. Да и где оставаться, если дом больше ей не принадлежал?
Вот тогда и появилась потребность в защите.
