– Копаешь, внук?
– Обязан, – пьяно ответил Руслан. Он пил, но всё помнил и соображал, отдавая приказы.
– Через три дня навещу.
И навестил. Пришёл без охраны, раскидал бутылки и сел напротив Руслана.
– Ты мне нужен.
Руслан не спрашивал, зачем.
Уже догадывался.
– Сдашь мне имена – я весь твой с потрохами.
Он хотел знать не исполнителей, что отняли у него Лизу. Тех, кто отдавал приказы. Вернее, одного, кто отдал приказ."
"Ивану Ковалю не имело смысла приходить к нему с пустыми руками. Без козырной карты. Он мог, конечно, попытаться рассказать про семейные узы, про то, как долго он искал Руслана и прочее.
Про то, что семья должна быть вместе. Лирика. Но не в дни, когда Руслан хоронил дочь. Хоронил часть себя. Навсегда. Не в те дни, когда даже близкие ему люди, а такие были, все те парни и немногие девушки, что пошли с ним в Саравию, молча смотрели на него, не отводя взгляда. Ему не нужно было сожаления и жалости. Ему нужна была месть.
И имена.
– Имя одно, – сказал Коваль-старший. Спокойно сказал, обыденно.
Руслан распластал руки на столе. Пальцы не дрожали. Несмотря на литры крепчайшего алкоголя в крови, он был собран. Только в груди дыра размером с Галактику. Он теперь весь – одна большая дыра.
Глаза дочери он никогда не забудет. Руслан посмотрел на свои кисти. Суки связали его пластиковыми хомутами. Наручники он бы снял, освободился. С хомутами – другое. Если бы ещё впереди были завязаны. Они впились в запястья, оставляя шрамы. Шрамы – ерунда. Напоминание ему вечное. О том, что забылся.
Потерял бдительность. Одурел от открывающихся возможностей.
Город мертвых. Потерянный город. Десятки, вернее, сотни спрятанных под камнями памятников древностей, на которые коллекционеры всего мира будут облизываться. Охотиться. Миллионы зелени под землей. Хотя нет… Миллиарды.
Руслан сдал бы город. Ради Лизы он и не на такое пошёл бы. Но они хотели не город.
Они хотели другого. Он потом поймет, что их цель была – он. И дед. Не допустить их знакомства, сломать Руслана, чтобы он не согласился на предложение Коваля-старшего.
Руслан ещё раз посмотрел на припухшие рубцы на руках.
– Поехали, – сказал он, вставая. – Только захвачу свои скиннеры.
– Ножи для разделывания… туш? – Коваль-старший чуть заметно вскинул одну бровь. В глазах же появилось одобрение.
– Именно.
Скиннеры, больше известные, как шкуросъемные ножи. Острые. Очень удобные.
С того дня на них имелись капли, размывы запекшейся крови, которые Руслан не смывал. И никогда не смоет. Пусть.
