Автор
В темноте трассы, где обычно лишь сельская природа встречает возвращающихся домой, дед внезапно обнаруживает необычную картины — белое платье на обочине. Его сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, но невольное вздрогнутое мгновение лишь усиливает странность ситуации. Девушка в белом платье лежит там, где не должно быть человека — и дед Семен на миг теряется в догадках, прежде чем решительным жестом снова развернуть машину....
Когда же его рука коснулась её позвоночника, Катя дернулась.
За что сразу же получила обжигающий шлепок по ягодице. Кожа в месте удара запылала уже не от фантомного ожога. Рука, ударившая её. так и осталась лежать на ягодице, придавливая Катю своей тяжестью.
— Что же мне с тобой делать, а, сучка ты маленькая? Драть тебя хочу. Иметь.
Насаживать на член по самые яйца. Долбить твою красивую дырочку. Ты хотя бы имеешь представление, насколько она у тебя красивая? Показывала кому-нибудь её? Давай, отвечай.
— Нет, — гулко бросила она, приподнимая голову и упираясь подбородком в подушку.
— Это хорошо. Для тебя, Воробушек.
Вторая рука коснулась её растрепанных волос. Собрала одним захватом и потянула на себя, заставив Катю прогнуться в пояснице."
"— Я не трону тебя. Не дрожи. Точно Воробушек… Но, Катя, для твоего же блага, сделай что-то с собой. У тебя три дня. Три долбанных дня. Я хочу по-хорошему. Без боли. Без твоего зажимания. Хочу трахать тебя и слышать твои стоны, зараза ты этакая. Будь умницей, Катя.
Больно и много. Много будет в любом случае, Катя. Потому что я охренеть, как хочу тебя. Везде.
В подтверждении своих слов один палец Коваля скользнул между ягодиц Кати и дотронулся до тугого кольца ануса. Сработал рефлекс, и Катя зажала ягодицы ещё сильнее.
— Вот это тоже лишнее, — его голос царапал спину. Полосовал. — Захочу — возьму тебя и туда. А я захочу. Так что готовься, маленькая, и адаптируйся. Время я тебе дал.
Глава 15
Охренеть, какой щедрый.
Именно с такими мыслями Катя утром, кутаясь в его же халат, пыталась решить, что ей делать дальше. Хотелось есть. По поводу того, чтобы не выходить из спальни, распоряжений не было. Значит, она идет на кухню.
Вроде бы вчера и ужинала поздно, а живот громко возвестил о том, что желудок проголодался.
А главное — ей не ограничивали свободу передвижения. Об этом не было ни слова.
Значит, гостья. Катя направилась к двери. Кто не сидел под замком, тот не поймет, каково это — идти, куда ты хочешь.
Особняк Коваля жил своей жизнью. Слышался лай собак из приоткрытых окон, переговаривались мужчины. Значит, на территории имелись люди. Неудивительно.
Скорее всего, охрана. Или что-то помасштабнее.
Ей какое дело? Правильно — никакого. Сбегать она не собиралась. Некуда. Да и незачем. Здесь, по крайней мере, хорошо кормят, есть теплая вода и мягкая постель.
