Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Тебя поздравляют с Днём Любви.
— Меня?
— Тебя. Ну, бери.
— Ты ничего не путаешь?
— Рыжая Катя Романова, одиннадцатый класс. Всё верно? — спросил паренёк.
— Да…
— Тогда — не путаю! Слушай, ну, забери, я ещё в сортир хотел заскочить перед звонком.
Я молча забрала розу с заботливо срезанными шипами и застыла с ней в руках, глядя в спину убегающего мальчишки. Передавать признания в любви — явно не его стезя… Я осмотрела цветок. Кто-то же мне его прислал? Кто?
Попов?
Вероятно, он.
Больше и некому.
Я наклонилась к самой сердцевине цветка и втянула тонкий аромат изысканной розы. Она и пахла шикарно — я в этом даже не сомневалась.
Пошла вперед по коридору к аудитории русского языка и краем уха услышала фамилию Питерского. Сама не знаю, почему мне захотелось знать, что именно говорят эти десятиклассницы о Романе, но маячок внутри меня словно сработал на интуитивном уровне. Но девочки замолчали и смотрели, как я иду по коридору, пока я не завернула за угол.
— Капец…
— Ты это видела?
— Ага.
— Так Питерский ЕЙ купил цветы?
— Ну, ты же видишь, что она с ней шла… Сама видела, как Питерский её тому пацану давал и рассказывал, кому отнести. Было не слышно, но теперь мы и сами узнали, кому она предназначалась.
— Такую розу классную купил, и такой замухрышке…
— Да уж. Жаль… Мог бы себе выбрать и кого-нибудь покрасивее, чем это рыжее недоразумение!
Дальше их оскорбления я слушать не стала.
Не может быть такого!
Но ведь девчонки чётко сказали, что сами видели, как он просил того мальчика отдать её именно мне…
Это открытие поразило меня так, что даже кончики пальцев похолодели.
Что это значит? Шутка или что?
Возле аудитории русского языка я остановилась у окна и думала, не отдавая себе отчёта, поглаживала пальцами тонкий стебель и ленту на цветке…
В коридоре пока ещё было мало наших одноклассников, а Роман с Архипом уже подпирали стенки кабинета.
— Рома, — негромко позвала я, и парень обернулся. — Мы можем… поговорить?
Питерский неохотно отлип от стены и двинулся ко мне.
