Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
— Да потряси, — схватила она сама мое запястье и заставила меня помотать рукой.
— А теперь еще раз нюхай.
Я поднесла руку к носу и снова втянула аромат. На коже он ощущался гораздо приятнее и будто расцветал с новой силой.
— Да-а-а… Классно пахнет, — оценила я.
— Нравится?
— Очень!
— Тогда — дарю, — Даша закрыла масло крышкой и поставила его рядом со мной.
Я покосилась на флакончик. Хотелось бы, конечно, себе такие заиметь, но триста рублей для нас с бабушкой все же ощутимая сумма.
— Спасибо, но не нужно.
— Почему? — надулась тут же Суворова. — Сама сказала, что понравились.
— Понравились, — подтвердила я, продолжив заниматься пельменями.
— Что тогда? — вгляделась в меня подруга.
— Я тебе не смогу отдать деньги за них, — честно ответила я ей.
— Да господи, — отмахнулась Суворова от меня. — Я тебе разве что-то говорила про деньги? Так бери. Я все равно себе много набрала. За год не истратить, они стойкие, экономно расходуются. Бери, Ромашкова!
— Так неудобно.
— Да брось! — сказала Даша.
Я только и усмехнулась. Это вряд ли. «Богатые курицы» сплошь пахнут исключительно дорогущими брендами. Но все же Суворова меня соблазнила…
— Ладно, — ответила я. — Считай, что за это я дам тебе большую тарелку пельменей.
— А вот это дело, — подняла палец вверх Дашка. — Я совсем не против!
— Катя! М-м-м… Это просто… божественно! — мычала сквозь пельмени Суворова.
— Когда я ем — я глух и нем, — пожурила её я, впрочем, довольно улыбаясь.
— Ну, серьёзно, — утёрла она губы салфеткой. — Невозможно остановиться. Нежные такие.
— Ну, спасибо, — отмахнулась я. — Уважила. Остановись теперь.
— Слушай, — уставилась на меня подруга немигающим взглядом.
— Что? — заволновалась я и на всякий случай осмотрелась вокруг.
— Романова!
— Я!
— Женись на мне, а?
Через секунду мы обе прыснули со смеху.
— Ой, Дашка… — смеялась я. — Ну, ты как скажешь — хоть стой, хоть падай.
— А что? — вытянула она ноги под столом. — Готовишь классно. Не пререкаешься, чисто всегда у вас. Я б за такую жену такой калым бы отвалила! Ой-ёй.
— Да хватит уже, — не могла перестать я смеяться. — Скажешь тоже…
— А я же растяпа, — опёрлась Даша спиной о стену. — Ничего не умею! Вон, только магазинные пельмени и могу сварить — и то не факт, что не развалятся…
— Хочешь, я научу тебя? — спросила я. — Это несложно.
— А давай, — кивнула Суворова.
