Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
— Я и не…
— Или ты успела забыть, сколько гадостей он тебе сделал? — изогнул бровь Дима.
О нет. Прекрасно помнила. Потому так и трясёт от нашей встречи…
— Так, Попов! Не выдумывай, — вздернула я нос. — Делать мне нечего, как только на него пялиться. Я просто задумалась.
— Ну-ну…
— Лучше сфотографируй меня, — протянула я ему свой старенький телефон, предварительно включив на нем камеру. — Бабуля очень просила фото с линейки.
РоманИнга болтала без умолку какую-то чушь и задавала мне нудные вопросы, но я словно не слышал её.
То ли я забыл, какая она, то ли она за лето изменилась — лицо стало более взрослым, черты лица все ещё мягкие, но уже не девчонки, а девушки. Даже бантики в честь праздника её не портили — наоборот. С телом тоже что-то случилось. У неё словно округлилось то, что нужно. Налилось соком и расцвело. Так бы и сжал её талию, чтобы ощутить, насколько она хрупкая и тонкая.
Стройная, яркая, вкусная…
Теперь ненавижу её ещё сильнее.
Красивая до дрожи в руках. И это плохо. Потому что сегодня ночью я опять не смогу уснуть.
Нежный юный бутон. Возле которого уже пытается осесть садовник.
Попов… Терпеть его не могу. Так и крутится возле неё с конца прошлого года. Бесит!
Она болтала с ним, а затем передала свой телефон. Дима взял его в руки и встал напротив.
— Как я выгляжу? — спросила взволнованно она.
Охренительно, чёрт возьми…
— Ты очень красивая, Катюш!
Свело аж челюсти от злости. Подмазывается к ней, индюк тупой! Сам не заметил, как я вытянулся струной, чтобы услышать её ответ на это…
— Да я не о том, — смутилась рыжая. — Не съехали ли банты, не перекосилась ли юбка…
— Нет-нет, все чудесно, — показал «класс» рукой Попов, а мне почему-то дико захотелось ему эти пальцы переломать к чертям собачьим… — Слушай, ну камера у тебя — сущий ужас! Вообще ничего не видно толком.
— Ну как-нибудь уж сфоткай, — вздохнула она. — Я бабуле обещала.
— Давай я тебя на свой телефон сфотографирую и передам тебе фотографии, — предложил Попов. — У меня хорошая камера, твоя бабуля будет довольна.
— Давай, — просияла Катя. Она так красиво и заразительно улыбается, что мне тоже всё время хочется в ответ растянуть и свои губы в улыбке. Только бесит, что улыбается она кому угодно, но не мне.
