Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
Только не с ним…
Злость и ярость плескались штормом в его глазах. Внезапно мой хвост оказался в захвате его кулака, он подтянул меня за него ближе к себе, пока моё сердце отбивало барабанную дробь от страха.
— Ты чё сделала, Рыжая? Сама хоть поняла? — спросил он необычно низким голосом.
Я довела его сегодня конкретно. Но даже пошевелиться не получалось в его руках, только и могла, что с испугом смотреть в его лицо широко распахнутыми глазами.
— Я боюсь тебя… — почти прошептала я, высказывая свои настоящие эмоции на этот момент.
Он не ответил, но хватка, кажется, начала ослабевать.
— Так, что здесь происходит? — услышала я за спиной голос Аллы.
Роман стоял, держа в кулаке мои волосы, ещё секунду, а потом вынужден был отпустить меня и отступить.
— Катя? — удивилась она, увидев меня, когда Питерский перестал загораживать своей мощной спиной. — Что вы здесь делаете?
Я выпрямилась и поправила одежду, которая перекосилась в пылу борьбы с Питерским. Ноги дрожали, а что говорить, я не знала. Я не могла сама понять, что только что произошло, не то что говорить об этом.
Алла же смотрела на нас хитрым взглядом. Кажется, она решила, что мы здесь… целовались.
Впрочем, почти всё так и было… То, что происходило до этого и что Роман меня немного потрепал за хвост, она видеть не могла.
— Я… забыла блокнот, — ответила я неестественно высоким голосом, спрятав глаза за ресницами.
— Забрали его?
— Да.
— Питерский, вы что — хотели заставить Романову мыть пол? — изогнула она одну бровь.
— С чего вы взяли? — раздражённо сказал парень, который тоже смотрел себе на кроссовки.
Я снова нахмурилась. Ну что за непроходимый хам! От его перемен в настроении у меня развивается аллергия и паника. То оскорбляет, то обнимает, то целовать себя просит, то лезет сам…
— Тогда Катя может идти домой, а вы, Роман, берёте при мне швабру и моете пол.
Питерский поднял на неё голову с не самым добрым выражением лица. Я же взяла свой рюкзак, который свалился с плеча, пока Рома нёс меня сюда, и поспешила уйти.
Кажется, я считала, что он мне нравится?
Беру свои слова обратно!
Глава 8
РоманПолы помыть всё же пришлось — проблемы с Аллой и отцом мне не нужны.
