Автор
Девочка закусывает нижнюю губу от волнения, пряча слезы. Она просит помолчать о своей увечности перед папой и боясь исключения из дома. Яркая мрачная атмосфера напряженности и жертвенности окутанной девочкой, стремящейся сохранить последнюю твердость в своем мире.
— Гадость же! Я рад, что ты рада, но давай без этих вот соплей.
— А между прочим, — хмыкнула она. — Эти самые «сопли» скоро появятся и в твоей жизни. Ты ведь у меня уже вон какой жених!
— Да прекрати, ма! — нахмурился я. — На фига мне оно надо? Живу себе спокойно.
— И нет девочки?
— Какой еще девочки?
— Ну как — какой? — округлила она глаза. — Любимой, конечно.
Задумался. Почему-то всплыл образ Рыжей.
Да ну на фиг!
Изыди!
Уйди из моей головы, зараза!
— Нет у меня никакой… девочки…
Мой взгляд зацепился за уже реальный облик заучки.
Она пришла сюда с ним?
Она С НИМ?
За несколько секунд они дошли до двери, а я совершил разбег от спокойного зайчика до бешеного кровожадного медведя…
Они вошли в кафе и сразу увидели меня. Её голубые глаза встретились с моими. На лице Заучки отразилась то ли злоба, то ли брезгливость, то ли страх.
Ага, я — противный, значит, а с ним по кафе ходит?
Очень мило.
Грудь болела так, словно в неё наживую гвозди забивали.
Сердце стучало как бешеное.
Это же неправильно. Почему Катя с ним?
Ну почему?
Сейчас они сядут напротив нас и будут ворковать?
Пусть только протянет свою лапу к ней или поцелует…
Тогда я за себя не отвечаю. Скину эту падаль в речку, да и всё.
С другой стороны, почему она не может ни с кем ходить? Рыжая не моя жена.
Откуда вообще эти дурацкие мысли о том, что она не имеет права с ним ходить?
Мне должно быть фиолетово.
Но мне красно.
Виду красный цвет тряпки перед быком, роль которой исполнял Попов.
Я ведь не предъявлял свои права на неё.
А хотел бы?
Даже и не знаю.
Ну вот, в голову полезли ещё более дурацкие мысли.
Может, я скоро и жениться захочу?
Сарказм, конечно.
Попов тоже обернулся, увидел меня и нахмурился.
«Парочка» стала шушукаться. Романова что-то шепнула Попову и потянула его за руку, которую мне так нереально сильно хотелось ему оторвать. Считаю, что без одной руки ему будет лучше.
Они ушли, а я сидел и смотрел в пустую вазочку от мороженого.
— Ром, — услышал я голос мамы как в тумане. — Ты меня совсем не слушаешь. Что у тебя с лицом?
— А… — свёл я брови вместе, пытаясь угомонить эту дикую боль в груди. — Извини, я… задумался.
— А с лицом что? — изогнула одну бровь мама.
— А что с ним?
— У тебя такое выражение было, будто ты прямо сейчас на кусочки кого-то изорвёшь, — сказала негромко мама.
