Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Она бросила розы на стол и попыталась вновь вразумить дочь:
— Вижу, ты и без моего благословения неплохо отметила. Дорогие подарки, его машина, квартира… сколько ему лет, Анна? Откуда у него такие деньги?
— Двадцать шесть ему. Да какая разница, мама? Главное, что он меня любит!
Анна сбежала от матери в спальню и бросилась на кровать, прижимая к себе вкусно пахнущий букет цветов. Булат всегда называл ее и маму Марину своими любимыми женщинами… а папа их вот почему-то бросил. Несправедливо! Но ничего, теперь у них есть заботливый Булат, он во многом им помогает.
Мама появилась на пороге ее комнаты, скрестив руки на груди.
— Любит? После встречи с ним ты забросила учебу. Ты испортилась, Анна. Поговори же со мной!
Разговаривать с мамой не хотелось. Булат лишил ее всех сил, сегодня утром они занимались любовью дважды. Несмотря на летнюю погоду, девушке приходилось надевать закрытые вещи, чтобы мама не увидела засосы и синяки. Порой Булат был слишком груб… но это от сильной любви, не иначе. А с возвращением Эмина из пансиона он точно смягчится.
Анна просто по мужской любви соскучилась. Впрочем, она ее даже и не знала. От кого? Откуда? Папа даже не звонил ни разу, у него своя семья.
За своими мыслями Анна не заметила, как мама приблизилась. Девушка лежала на боку, и ее «офисная» блузка незаметно сползла. Под ней оголилась грудь без бюстгальтера. Кажется, нижнее белье она забыла у Булата, он всегда в порыве страсти выкидывал ее одежду подальше.
— Это так он тебя любит?
Анна не заметила нарастающую агрессию в голосе матери.
Зато почувствовала, как больно трещит ее блузка, оголяя грудь и выступающие кровоподтеки на ней.
— Мама, что ты делаешь?! — закричала Анна.
Но мама увидела более чем достаточно. И ребра, исполосованные в синяках, увидела, и на шее засосы, и грудь бордово-синюю.
Мать тотчас же влепила дочери пощечину. Третью.
Анна закричала от боли.
— Шлюха! Неблагодарная дрянь, — выплюнула мать, — до чего ты докатилась?! Вот, оказывается, что за работа у тебя — ноги раздвигать перед ним?!
Шлюха!
Лишь это слово билось в голове бедной Анны.
— Засосы — это не любит! — кричала мама, вылетая следом на лестничную клетку, — глупая! Наивная! Вернись немедленно, Анна!
Анна не вернулась, несмотря на рыдания мамы этажом выше. Девушка бежала вниз, дальше от родной плоти.
Каким же было счастьем обнаружить машину Булата у подъезда.
