Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Он немного заглушает Эмина. Его гортанные звуки.
Развлекательные каналы меня не интересуют — я не в человеческом мире живу, и о нас там ничего не скажут.
Криминальная хроника — то, что нужно.
— Напомним, что утром седьмого декабря стало известно о раскрытии криминальной группировки, подозреваемым лидером которой был 48-летний мужчина. По предварительным данным он имел известное в узких кругах прозвище Анархист. Обстоятельства выясняются.
Я отложила морковь в сторону. Сегодня восьмое декабря."
"На экране появилось лицо Булата.
— В настоящий момент ведутся поиски. Есть предположение, что лидер был убит в цели захвата преступной власти. Тем же утром было найдено изувеченное тело предположительного соратника: Андреева не раз замечали в приближенных кругах вышеупомянутого лидера.
В груди потяжелело от дурного предчувствия.
На кухне я была уже не одна.
— Ты хочешь есть? — тихо спросила я.
Он не ответил. Когда я обернулась, муж стоял неподвижно.
Эмин не слышал меня.
Так длилось больше суток.
Он был ни жив, ни мертв. Он искал мать, как израненный зверь.
И не находил ее.
Я старалась не смотреть на его разбитые костяшки. Во что он превратил квартиру? Себя? Его глаза — в них не осталось ни капли жизни.
Я отвернулась, стараясь дышать ровно. Но руки вновь затряслись, овощи в таком регрессе не порезать.
Страшно.
То, что впереди ждало — страшно.
Булат еще не убит, потому что только он знает, что с матерью Эмина.
Ее зовут Лена. Или звали.
Вскоре морковь была готова. Я отложила ее в сторону, но Эмин не позволил продолжить. Спиной я почувствовала его приближение, следом горячие руки коснулись талии.
Я вздрогнула. И отложила нож подальше, вцепившись пальцами в столешницу. Все-таки дверь не надежная. От него не спрячет. Я даже не услышала, как он вошел.
Тяжелое дыхание опалило макушку, уши, шею. Поцелуи сменились укусами. Я тихо мычала, невнятно пытаясь сказать слово, напоминающее «нет».
Потому что говорить внятно было опасно.
Муж схватил пульт рядом с морковью и выключил телевизор. Об Эмине можно было снять целую хронику, криминальную. Обо мне, его законной жене там тоже скажут. И это пугало.
— Эмин! Я тебя прошу: поговори со мной.
Нет.
Какой разговор?
Муж стянул с меня майку, обнажая грудь и соски.
