Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Скоро здесь будет нехилый поток машин, Булат подотрет за своими щенками, и эта ночь мало кого заинтересует.
Кровь Валеры вмялась в мысли. Ее бы не тронули — не посмели.
Не самоубийцы."
"А вот Валеру жалко. Надежный был, верный мужик. Если есть семья, надо будет позаботиться. Я глянул на Колю и тяжело вздохнул. Глаза то и дело наливались кровью, стоило мне подумать, где она сейчас и кто рядом с ней.
Моя маленькая.
Ждать — самое хреновое, что может быть на свете.
— Отсидимся час, — сказал я, — подождем подкрепление.
В пять утра сигнал был пойман на окраине Волгограда. К тому времени меня нехило потряхивало.
— Сядь за руль, малой, — велел я Коле.
Мы поменялись местами. Меня колошматило так, что я не был уверен в своих силах. Я мог взять пистолет и засадить ее в голову тому, кто посмел тронуть Диану, но сесть за руль не мог — непосильная стала задача.
Видимо, история с Басмановыми мало чему научила их.
Я набрал Расторгуева.
— Эмин, Локманян глубоко засел.
Вадим был недоволен. Он хотел найти мою жену быстрее, чтобы крепче узелок затянуть на моей шее.
— Хочешь посмотреть на крысу, приезжай на адрес. Скину в сообщении, — бросил я и отключился.
Диана у Андреева больше трех часов.
Что успела рассказать, маленькая? Они умеют заставлять, когда за их спиной стоит Анархист.
Зачем похитили? Хотят узнать, кто действительно убил Альберта в Москве? Кем он приходился мне? Хотят выяснить про мать?
Диана ведь все это знает.
Твою мать.
Нужно присоединить к матери охрану.
— Мы едем за вами, Эмин Булатович, — докладывает подкрепление.
— Отлично. Отсоедините одну машину. Я вышлю адрес, вы должны найти женщину и забрать ее оттуда. Все ясно?
— Ясно. Отсоединяемся, ждем адрес.
— Стоять! — скомандовал я.
Я прикрыл глаза.
Никому не скажешь, как сильно важна мне эта женщина.
Не скажешь, что она — моя мать.
— Вы должны найти ее.
— Мы поняли, Эмин Булатович.
— Не поняли! — я зарычал, — найти и защитить. Костьми лечь, если придется. И еще… привезите ее на Батальонную.
Голос мой холоден, но внутри целый ураган.
Ураган этот поднят страхом за двух женщин. И пусть к матери я ничего не чувствую, но меня греет мысль, что где-то рядом есть и живет родная плоть.
И пусть в глаза я ей никогда не посмотрю.
Главное, чтобы она жила.
