Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Дышала, говорила, на одном свете чтобы мы были. Раз с отцом не задалось, и скоро он будет мертв, останется она.
Женщина, которая меня родила.
Женщина, которая должна меня ненавидеть.
Сегодня она будет рядом. Мы встретимся, потому что так безопаснее.
Глава 70
— Эмин Булатович, мы подъезжаем, — напряженно выдавил малой.
— Боишься?
Я заправил магазин и убрал пистолет за пояс.
— За вас, Эмин Булатович. Как думаете, Валеру они тоже здесь держат?
Улыбка моментально слетела с лица. Второй вопрос я проигнорировал.
— За меня? Не путай, Коля, — я оскалился, — бойся за тех, кто рядом с моей женой. Плохо только, что светлеет на улице. Мы шум поднимем.
В Волгограде уже рассвело, когда мы подобрались к дому.
Я уже рядом маленькая.
Скоро все снова будет хорошо. Или около того.
Бойцов Андреева удалось снять быстро. Они не ожидали, что Анархист так плохо их спрячет. Не думали, что я пойду против отца открыто.
В дом мы вошли глубоким утром.
Но внутри было пусто. Как и во мне. Дианы здесь не было, только свежие следы чьего-то пребывания.
Коля появился через несколько минут — запыхавшийся, лицо его перекосилось от злости. Весь в брата.
— Эмин Булатович, Андреев пытался бежать вместе с вашей женой. Мы повязали его. Участок чист, его людей больше нет.
Я стиснул челюсти.
— Ты не так выражаешься, Коля. Или ты намекаешь на то, что Диана бежала с ним?
Коля побледнел.
Растерялся. Не смог ответить по факту.
— Приведи мою жену сюда.
Я стоял спиной к двери, когда раздались робкие шаги.
— Эмин?
Я обернулся.
Конечно же, она никуда и ни с кем не бежала. Это Расторгуев пытался мне внушить, что Диана такая же, как ее мать.
Нет.
Диана всегда будет мне верна.
— Иди ко мне, — я поманил ее пальцем.
Диана бросилась ко мне и заплакала. Громко, с надрывом. Рубашка стала влажной от ее слез и соплей.
Совсем разошлась.
— Они с тобой что-то сделали, моя девочка? — в груди больно потяжелело от мыслей.
Диана не могла говорить. Я схватил ее за лицо, осмотрел. На губах трещины и ссадины. Ее били, на это только Булат способен.
— Маленькая, сегодня ты увидишь мою мать.
Я пытался ее утешить. Улыбнулся — осторожно, тихо. Чтобы счастье никто не прознал.
Но Диана резко закачала головой, зажимая рот рукой. Ее затрясло.
— Нет, Эмин, нет… поздно, слишком поздно! — она протяжно застонала.
— Что ты несешь? — я нахмурился.
