Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
Раньше надо было под отца копать и за власть топить, когда слабостей не было. Года два назад. Сейчас бы хрен кто к моей жене сунулся, а теперь я связан по рукам и ногам. Она меня связала, моя маленькая. Она меня тормозит и в то же время дальше идти заставляет.
Наверное, без нее просто не надо было. Ничего. Были деньги и отцовская спина, а с женой… иначе все с женой. С женой ты должен стать королем.
Именно так.
Я поднял взгляд на Вадима. Тот нервно нарезал возле меня круги — ему вроде и грохнуть меня хочется, вроде и жить.
Мы с ним в одной упряжке застряли. Мы оба нужны друг другу. Он мне — чтобы безболезненно место жирное занять. Я ему — чтобы дальше дела воротить, а там как пойдет. Не сработаемся, еще одна война будет, и Вадим это понимает. Прогибаться и ему, и мне приходится.
— Чего ты хотел, когда ставил мне условия, Вадим? Ты забыл, кто я? — я нарушил тишину.
— Ни в коем разе не забыл, — сжимает челюсти, скалится, — но разве я предложил тебе плохие условия, Эмин? Зачем ты воткнул мне в спину нож?
— Моя встреча с Локманяном не идет вразрез с твоими интересами, Вадим.
Дерзко.
Опасно.
Вадим зло оскалился. Неприятно, когда играют по другим правилам, а после указывают на место. Да еще и при своих же людях.
— Эмин! — прорычал он недовольно.
Его люди начинают нервничать, мои — стоят спокойно. Понимают, что я при любом раскладе выйду отсюда живым. Сейчас надо перетерпеть, но все равно держу руку на пульсе.
В кармане вибрирует мобильник.
Голосовое от Валеры. Включаю без раздумий, не сводя глаз с Расторгуева и его людей.
— За нами погоня, Эмин. Не знаю, чьи это люди, но на проспекте Металлургов выстроили блок. Я сейчас попробую проскочить… Диана, готовьтесь к удару!
Валера глотал звуки, задыхаясь от страха. Если боялся он, то я не хотел знать, что испытывает Диана.
Сердце ненадолго замирает.
Тело леденеет, приступ удушья накрывает с головой.
Я с силой сжал телефон. До хруста. И медленно поднял взгляд.
— Кажется, твою жену опять похитили? — прищурился Расторгуев.
Он все слышал. Только, твою мать, выпускать все равно не торопился. Пока голова прокручивает планы, я впиваюсь глазами в старую фигуру в черном плаще. Расторгуев — старый хрен. Если сейчас открыть огонь, отсюда никто живым не выберется.
