Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
— Мама, я не знала, — глаза наполняются предательскими слезами, — не знала!
— Тише, детка… Это я виновата. Хотела уберечь тебя от правды, но только хуже сделала.
Вот почему они с отцом все скрывали от меня. Теперь я знаю все, только перед этим ошибок кучу наделала.
— Эмин обещал помочь нам, мама. Он вытащил меня из лап насильников в Сибири. Подарил новую жизнь, новое имя. Стал для меня маяком — куда он смотрит, туда и я. Никого не осталось, кроме него. Все убить хотели, а он… спасти.
Мама слушала меня с ужасом в глазах.
— Спас, а потом пистолет к голове приставил. Наверное, считал меня сестрой своей. Если ему не достанусь, так никому не достанусь. Говорил, что не будет смотреть на мое счастье с другим. Теперь на места все становится.
И в то же время я видела, что мама все это давно пережила. Все то же самое пережила. С Анархистом. С его отцом-подонком. Своим отцом никогда его не назову.
— Ты пережила ад, детка…
— Нет, мама. Ад ждет впереди. Когда Эмин приедет.
Мама напряженно молчит. Воду горячую подливает только да пены добавляет.
— Ну, хватит… Детка, мы выберемся.
— Никто нам не поможет, мама. Ты в руках Анархиста. а я в руках… его сына. Пусть не родного, но не менее жестокого. Они так похожи, мама. Теперь я знаю правду и вижу, как сильно они похожи. Это… пугает.
— Послушай, детка Ди.
Мама ласково касается моего лба. Убирает влажные пряди. Приносит шампунь с полки, мочит волосы.
«Детка Ди», — мама любила называть меня так.
Я улыбаюсь. С горечью.
— Возможно, он свернет с дороги. И не станет таким, как его отец.
— Нет!
Я скидываю руку мамы. Она отшатывается от меня. На волосах шумно трескается шампунь.
— А возможно другое! Возможно, в один момент я забеременею, а Эмин превратится в монстра. Ревность перестанет ведать границ, а пощечины сменит что посильнее. Я сбегу, позвоню ему с перрона вокзала. И он мне ответит… А я солгу ему, мама, что сделала аборт. А он возненавидит меня. Всю жизнь будет гнаться.
Анна молчала.
— И вот я выйду замуж за хорошего мужчину, который примет меня с чужим ребенком, а затем все двадцать лет мы будем бежать! Бежать от монстра, чтобы однажды он убил хорошего мужчину, забрал меня в свою золотую клетку, а ребенком нашим своим распоряжался как товаром! Так сейчас происходит, мама?! Так?!
Я захлебываюсь слезами.
Тело пробивает крупная дрожь, а всхлипы превращаются в рыдания.
Мама не знает, как подступиться.
