Автор
Карина быстро преодолевает лужи и мокрую землю, стремясь доехать до своей встречи. Улицы забиты прохожими и машинами - все едут под прячущимся над ними дождем. Затянутая в папку с документами, она чувствует себя почти героиней боевика, шагая между строительными гаражами по нехитрому пути к встрече....
Быть может, мне еще попадется тот шанс на миллион, и я выживу."
"– Веди! – распоряжается убийца, и я снова киваю, подтверждая, что готова сотрудничать.
Глава 2
Карина
Мамочка родная! Как же меня угораздило так попасть?!
Зря папа вообще подарил мне эту машину. Ездила бы себе на метро, и горя не знала.
А теперь мою жизнь будто бы разломило на две части. Та, где я еще была незнакома с жестокостью этого мира, и та, где опасный незнакомец хватает меня под руку, упираясь дулом своего пистолета мне в бок.
Кажется, меня окунули в другую реальность.
Липкий страх расползается по всему телу.
Я уже не чувствую, что промокла практически до трусов. Но, разве, это имеет сейчас хоть какое-то значение?
– Веди себя естественно, – предупреждает мужчина прежде, чем мы выходим на улицу.
Для убедительности он сильнее вжимает в меня дуло своего пистолета. Я когда вспоминаю о том, что пару минут назад из него он убил три человека, меня начинает подташнивать.
– Кивни, что поняла, – распоряжается бандит, и я, конечно же, киваю. – Хорошая девочка, – констатирует он как раз в тот момент, когда мы оказываемся на тротуаре.
Народу не слишком много. А те, кто есть – спешно проносятся мимо нас под зонтами. Спешат домой или по делам – неважно. До меня и моего горя им нет никакого дела.
Совсем скоро нам встречается пожилая пара. Они идут довольно медленно, беседуя о чем-то своем.
Шум дождя и грохот сердца, который я теперь слышу без перерыва, не дают сосредоточиться.
– Лучше не дергайся! – мужчина будто бы с точностью предугадывает мои мысли. – Пожалей стариков. Они и рыпнуться не успеют, как станут трупами. И это будет твоя вина.
Голос моего похитителя звучит очень убедительно. Да я и сама прекрасно понимала, что шутить с человеком с оружием в руках не стоит. А втягивать в разборки других, кто может запросто пострадать – тоже.
В горле стоит горечь, и я давлюсь ей, так же, как и страхом, который контролирует меня всю, до кончиков пальцев.
Когда на горизонте появляется моя малышка, я с ужасом понимаю, что так ничего и не сделала для того, чтобы спастись. Не предприняла даже попытки. Наверное, это нормальное поведение, если в тебя тычут пушкой?! Но я все равно ненавижу себя за это. Оказалось, что храбрость у меня напрочь отсутствует.
