В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
"Анастасия Сова
Теперь ты моя
ПРОЛОГ
Гулкий шум дверного замка заставляет вздрогнуть.
Он возникает неожиданно, разрезая тишину комнаты, в которой меня заперли.
Я вся напрягаюсь.
По позвоночнику бегут неприятные мурашки.
Нервное напряжение, кажется, даже кожу напитало. Забилось комком в горле, и рот сделало невероятно сухим.
ОН появляется в комнате совсем не таким, каким я его знала.
Высокий.
Широкоплечий.
Темноволосый.
Взгляд, не выражающий ничего. Даже усмешки.
Суровые крупные черты лица лишь подтверждают, что папа был прав.
От этого кажется, что до потери сознания мне остается маленький шажок. Шёлк! И я провалюсь в бездну из тьмы и собственного страха.
На нем классический темно-синий костюм и белая рубашка, распахнутая на пару пуговиц.
В этот идеальный образ не вписываются только сбитые руки, что до сих пор алеют на костяшках пальцев.
Это напоминает мне о его животной силе. О том, как безжалостно Максим лупил на ринге другого, не менее сильного, человека.
А тут я.
Маленькая. Хрупкая, точно фарфор.
Мне кажется, я даже от его тяжелого дыхания сломаться смогу.
А если ударит?
Паника нарастает в груди неприятным чувством, хотя мужчина до сих пор находится на расстоянии.
Еще сегодня утром рядом с ним было так легко, будто мы вечность знакомы.
Еще вчера, я чуть не отдалась ему, поддавшись запретным ласкам.
А теперь… Теперь я в страхе трепещу, потому что в действительности совсем не знаю этого человека.
Он подходит ко мне, и останавливается.
Слишком близко.
Так близко, что сердце трусливо замирает.
Воздух остается в легких, потому что я больше не имею возможности выдохнуть его.
Еще пара мгновений, и у меня от страха все внутренности свернутся.
Я просто не могу вынести этого леденящего молчания.
– Мой отец, – едва слышным, срывающимся голосом, начинаю я.
– Чщщщ… – мужчина прикладывает к моим губам указательный палец.
Он зажимает мои волосы в ладони, собирая их на затылке.
Хочет, чтобы смотрела ему в глаза.
– Ну, привет, Алевтина Попова, – палец с нажимом проходит по моему подбородку и спускается к шее. – Я соскучился. А ты?
Уголок его рта хищно выгибается.
У меня земля из-под ног уходит. И я остаюсь на месте только потому, что он держит.
– Отпусти… меня… – шепотом молю я, хотя сама не верю в то, что мольба поможет.
