В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
Завтра они с отцом придут к нам на ужин. В твоих интересах вести себя нормально. Иначе под домашний арест до конца дней твоих посажу."
"– Саш, – вздыхает мама.
– И тебя вместе с ней! Развели мне тут бабский балаган!
Папа слишком резок. Он даже не пытается войти в мое положение. Неужели, я для него совсем ничего не значу? Договорный брак… у меня от осознания смысла этих слов мурашки по телу разбегаются.
Отец подхватывает с дивана пиджак и удаляется наверх.
– Мама, блин, ну ты как себе это представляешь? Крепостное право миллион лет назад отменили, а договорные браки на Кавказе только процветают.
Мне хочется хоть немного ее поддержки. Мама тактичная, возможно, в отсутствии отца, она встанет на мою сторону, и мы вместе что-нибудь придумает.
– Ты знаешь папу, Аль! – отвечает мама. – Он уже решил, и я его поддерживаю. Твой Вадим мне не нравится совсем. А кто после него будет – вообще не известно. А Тимур надежный и очень даже симпатичный. Нечего нос воротить.
На меня будто кирпич с крыши сваливается.
Я запускаю руки в волосы. Ртом шумно выпускаю воздух, надувая щеки. Разговор с родителями – бесполезен. Теперь я понимаю это совершенно точно.
Надо придумать что-то такое, что вынудит их поменять решение. Из дома сбежать, на крайний случай.
А что? Поживу немного у Ксюши в общаге. Она говорит, что там весело.
– Короче! – я решаю поставить ультиматум. Мама мягкая, она выслушает.
– И куда ты уйдешь? – Инга Витальевна выглядит крайне недоверчиво. Не верит, что я могу так поступить.
– Да куда угодно! Мало мест что ли в Москве? У Вадима поживу, я же за НЕГО замуж собралась.
– Ты не посмеешь! – голос матери приобретает жесткие интонации.
– Посмею, мам! Мне девятнадцать лет, и я уже сама могу распоряжаться собственной жизнью.
– Саша прав. Стоило бы тебе немного ремня всыпать, – неожиданно произносит мама.
Меня раздражение и обида за себя до костей пробирают. Это ж надо! У всех предки, как предки, а мои только в прошлом году дали хоть немного свободы почувствовать, а теперь снова под замок посадить хотят.
Это все папины командирские замашки.
Вечно он считает, что мы с мамой его верные солдаты, которые по стойке смирно всякий раз должны стоять, когда он в поле зрения появляется. Никак он работу от личного отделить не может.
