Из университета я направилась сразу в галерею и, пока ехала в автобусе, решила открыть конверт.
Сопроводительное письмо-рекомендация было адресовано арт-директору сиэтлской галереи Кэтрин Шейд. Список моих достоинств заставил меня покраснеть от смущения, но не это было главное — письмо было написано на бланке университета, от лица Барбары Стивенсон со всеми ее регалиями и завизировано ректором университета, доказывая подлинность рекомендации и добавляя ей солидности.
А дальше все произошло быстро, потому что галерея уже была в цейтноте подготовки к очередной выставке.
Я оставила сопроводительное письмо с копией резюме на ресепшене, а через день мне позвонили и пригласили на собеседование, которое скорее походило на выпускной экзамен по истории искусств. В приемной арт-директора мне выдали список вопросов-тестов, и пока я на них отвечала, отметила, насколько серьезно здесь подходили к образованности персонала, даже временного стажера. Там же, в приемной арт-директора, со мной сдавали тесты еще две девушки и парень, что не придавало уверенности мне, студентке второго курса, — они были старше меня, а значит, и опыта могли иметь больше.
Вечером того же дня меня пригласили на личное собеседование. Кэтрин Шейд оказалась брюнеткой лет сорока, стройной, высокой, с короткой стильной стрижкой и жестким взглядом.
Задав мне несколько вопросов, она прошлась глазами по моему скудному резюме, более внимательно остановилась на сопроводительном письме, пролистала мои ответы на вопросы от галереи и, наконец, посмотрела на меня. Жесткий взгляд на секунду остановился на моем лице, затем отметил мой простенький аккуратный костюм с белоснежной блузкой, и Кэтрин приняла решение.
— С завтрашнего дня можете выходить на работу. Подробности узнаете у секретаря.
Это была победа. И пусть работа была временной, деньги небольшие, обязанностей катастрофически много, а график на период каникул я взяла полный, чтобы меня ввели в курс дела, жаловаться не приходилось. Как сказала профессор Стивенсон — это был шанс. Шанс не только поработать в престижной галерее, но и получить новый, бесценный для меня опыт.
* * *— Лили, доброе утро, — поздоровалась Молли. — Поздравляю с Рождеством!
— И тебя тоже, — машинально ответила я, ожидая очередного задания, и оно тотчас последовало:
— Кэтрин просила завтра к восьми утра подъехать в типографию. Вчера вечером пришли пригласительные билеты. И они, цитирую: ""никуда не годятся"".
— Разве Кэтрин не одобрила верстку до того, как все ушло в печать?
— Одобрила, но ее не устраивает цветовая гамма. Должно быть золотое тиснение, а не эта горчица, намазанная на кусок дизайнерской бумаги, — вновь процитировала Молли.
— Хорошо.