Автор
Вот уже три дня мы неслись на Нарушителе к Бангкоку, покинув футуристическую Сингапур и тусклые дожди Сиэтла. Впереди маячило озеро Косатка с ее бескрайней темной водой, а мы трепыхались в солярисе, вздрагивая от его громовых стукачек.
— Вы непременно должны сходить в ""GR House"", в ресторане ""Мэрил"" подают восхитительное бордо.
— Мы были в клубе вчера, — ответил за меня Макс, я улыбнулась, но про себя добавила ""и бордо в ресторане мы не пили, потому что там скучно"".
— Как вчера был клуб? — она посмотрела на Макса, и в ее глазах блеснуло любопытство.
Я понимала, что ей хотелось узнать не мое мнение о клубе, а скорее наоборот, мнение клуба обо мне.
— Джордж был весьма щедр на комплименты, — ответил Макс, Леди Шарлотта лучезарно улыбнулась, а я вздохнула — все эти люди придерживались жесточайших правил и были в какой-то степени подчинены порядкам старой Англии, которая, впрочем, очень отличалась от современной.
Милтон бросил на меня короткий взгляд и спросил:
— Максвелл говорил, что вы учитесь в Вашингтонском Университете и работаете в галерее.
— Да. В галерее Гарри Чейза. Помощницей директора.
— О, я знаю эту галерею, — подхватила миссис Милтон. — Кажется, она находится в Мейфер.
— Да. Недалеко от Гайд-Парка.
— Как ваша галерея относится к Молодым Британским Художникам? — это был очередной экзамен на профпригодность, но я не боялась подобных тестов, потому что не раз проходила их в галерее и на наших выставках.
— Это уже бренд. Херст и Эмин величайшие молодые таланты, которые открыли новое направление в современном искусстве. Нашей лондонской галерее в сотрудничестве с Саатчи посчастливилось поработать с некоторыми из этой группы.
— А вам лично нравится?"
"— Безусловно. Я бы ни за что не отказалась побывать на их знаменитой выставке ""Sensation"", устроенной королевской Академией, которая считается одной из самых влиятельных и авторитетных в сфере искусства. Как сказал Сэр Джеральд Милтон в своей речи о молодом поколении компании, — и я поклонилась ему, — это дерзко, смело и талантливо.
— Как и наш Максвелл, — и Леди Шарлотта по-доброму улыбнулась моему спутнику, из чего я поняла, что она тоже попала под обаяние Макса.
Сэр Джеральд Милтон впервые проявил интерес к моей персоне и коротко кивнул, а ладонь Макса, все это время лежавшая на моей талии, сжалась, что означало ""тебя приняли"".
Не успела я перевести дух, как меня уже знакомили со швейцарской делегацией, и, как только Макс упомянул вскользь, что я говорю не только по-английски, леди Шарлотта блеснула улыбкой и перешла на французский.
