Автор
Вот уже три дня мы неслись на Нарушителе к Бангкоку, покинув футуристическую Сингапур и тусклые дожди Сиэтла. Впереди маячило озеро Косатка с ее бескрайней темной водой, а мы трепыхались в солярисе, вздрагивая от его громовых стукачек.
Если судьбе было угодно испытать меня еще раз, я должна была пройти это испытание до конца.
Как и на входе, Барретт с Мартой прошли мимо нас, и я осознала еще одну истину — я не чувствовала его энергетику, той солнечной гравитации, которая всегда притягивала мою орбиту. Я стала чужой, Он не считал нужным притягивать мою планету, и сейчас с каждым его шагом меня относило все дальше и дальше — за пределы его вселенной.
Наблюдая за его спиной, за его рукой, спокойно лежавшей на пояснице другой женщины, я понимала — он говорил мне ""живи своей жизнью"".
Мы ехали в машине обратно, я задумчиво смотрела в окно, а на душе было пусто.
— Ты ведь знаешь его… — услышала я спокойный голос Кэтрин. — Знаешь очень хорошо.
Я не хотела отвечать, осознавая, что она меня вычислила и догадалась о моей связи с Барреттом.
— И поэтому отказалась ехать в ""Sky"", — продолжила она. — Отсюда и твоя ""путевка"" в Сингапур и знакомство с Мартой Вернер в Азии, где у него тоже есть бизнес.
— Вы знали, что они сегодня появятся в клубе.
— Да, — призналась она.
— Для вас имеет значение, знаю я его или нет? — наконец произнесла я, слыша собственный голос в ушах.
— Не люблю тайн и отговорок в стиле ""прорвало трубу"", — пожала плечами Кэтрин. — Особенно когда они есть у людей, которых я подпустила ближе к себе."
"— Это единственная причина?
— Нет, — спокойно произнесла она. — С тобой в принципе все было ясно. У тебя уже почти два года никого нет, хотя к тебе неравнодушны некоторые парни.
— И поэтому вы послали меня в северное крыло, — равнодушно усмехнулась я.
— Да. Мне повезло, что он вышел, — улыбнулась она.
— И как, увидели? — в моем голосе звучала ирония.
— Он умеет носить маски, — улыбнулась она.
— Это и есть его лицо, — пожала я плечами.
— Согласна.
— Я одна из многих.
Она улыбнулась, но не повернулась ко мне и я наблюдала ее профиль.
— В тебе есть что-то отличающее тебя от всей остальной толпы. Что-то не загаженное цивилизацией, неканоничное, без штампованных прелестей и цинизма.
— Даже если и так. Не думаю, что Барретт это оценил, — спокойно произнесла я.
— Такие мужчины эгоисты. Они никого не любят. В его случае я бы сказала, он пожалел тебя и отпустил. Дал тебе вольную.
— Да, дал вольную, — эхом повторила я.
