Автор
Вот уже три дня мы неслись на Нарушителе к Бангкоку, покинув футуристическую Сингапур и тусклые дожди Сиэтла. Впереди маячило озеро Косатка с ее бескрайней темной водой, а мы трепыхались в солярисе, вздрагивая от его громовых стукачек.
"
"— Утром этого не было, — констатировал он, немного скривившись.
— Я искала свой телефон… перепутала тумбочки… — подбирала я слова, — там лежал нож, и я нечаянно порезалась…
Вид у Барретта был недовольный, но его мало тревожило, что я залезла без спроса — раньше он не возражал, когда я брала его майки в гардеробной. Настроенная на своего мужчину, я чувствовала причину его недовольства — Барретта злил факт того, что я ушла из-под его контроля и оставила след на себе без его ведома, будто его именное оружие поцарапали, и он не сумел предотвратить это небольшое происшествие.
Мы обедали в полной тишине, Ричард, как обычно, просматривал одной рукой телефон, а я, иногда бросая взгляд на порез, никак не могла избавиться от мысли, которая не давала мне покоя с момента вечеринки на ""Нарушителе"". Немного подумав, я всё же решилась, и тихо спросила:
— Если Марта в прошлом, почему ты принял от нее подарок?
Барретт, не меняя выражения лица, продолжил есть и оставил висеть вопрос в воздухе, однозначно давая понять, что отвечать не намерен.
Я опустила взгляд, и до конца обеда досада так и не оставила меня в покое. Зря я начала этот разговор, как говорится в мудрой поговорке: ""Не хочешь слышать ответ, не спрашивай"", и хотела ли я знать подробности?
Через час после обеда на ""Нарушитель"" прибыл Алек, похожий на смерч с его неуемной энергией. Следом за ним быстро перебирала ногами миловидная девушка-ассистентка, которая несла кофры с косметикой и прочей атрибутикой для ""наведения красоты"".
Руки Алека, как ни странно, были тоже заняты — он торжественно протянул мне шелковую коробку и произнес:
— Это тебе. Лат просил передать лично в руки, вез как драгоценность.
— Что там? — удивилась я, но услышав писк, быстро догадалась — в коробке сидела Лекси и требовала выпустить ее на волю.
Погладив малышку по шелковой шубке, я улыбнулась — Лат был неимоверно внимателен и добр ко мне. Почувствовав мою грусть, он решил, что Лекси отвлечет меня от мыслей об отъезде, и был прав.
— Ох и натерпелся я с ней, скажу тебе, — принял позу мученика мой стилист, правда ненадолго — он украдкой осматривался по сторонам.
