Но деревянная крышка не открывалась, и от осознания собственной беспомощности я просто упала духом.
Снова села на корточки и начала молиться за Ульяну. За то, чтобы сон ее был спокойным. За то, чтобы домой не заявился кто-то посторонний. За то, чтобы ее ангел-хранитель просто был рядом с ней в эту ночь…
Потеряла счет времени. Мое состояние менялось стремительно. Переходило в разные стадии. Я впадала в отчаяние, смирение, злость, гнев. И так по кругу.
Топот. Голоса. Веселый смех.
Мне кажется, к тому моменту, как они пришли, внутри не осталось ничего. Пустота да и только.
— Там гром гремит, молния сверкает. Ливанет, видимо, — отзывается тот.
— Не сахарный. Неси. Пилюля, проверь девку. Вдруг окочурилась.
Щелкает навесной замок. Вздрагиваю и поднимаю наверх голову.
— Ну что, Лиса, жива? — гадливо улыбается Миша, впуская свет в мою темницу.
А у меня только одно желание — плюнуть ему в лицо.
— Че? Она не хочет, Ян, — ноет этот здоровенный упырь.
— Миха, с телкой справиться не можешь? Давай быстрее тащи ее, там уже все в сборе. На, припугни.
«Все в сборе» — стучит в голове.
— Давай вылезай по-хорошему! — хмурится Пилюгин.
— А если нет, — прищуриваюсь.
Он… вдруг направляет на меня пистолет. И тот выглядит совсем как настоящий.
— А так? — вскидывает бровь.
Сглатываю. В горле будто песок. Встаю. На пухлом лице тут же появляется мерзкая ухмылка.
— Ну вот сразу б так, Ален.
Выбираюсь из подвала. Дважды чихаю. Негнущимися ногами ступаю по полу. Выходим на улицу. Я иду впереди, он сзади. Холодный ветер лижет вспотевшую от нервного напряжения шею. Голые ноги покрываются мурашками.
Осматриваю местность. Лес. Темно и тихо. Только шум голосов вдалеке.
— Миша, отпусти меня, пожалуйста, — предпринимаю попытку достучаться до него.
— Ага, как же. Меня Ян потом на лоскуты порежет.
— Миш, прошу тебя, мне домой надо, — голос предательски ломается и дрожит. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к парню. — Ты же не такой, как они. Ты же добрый, Миш.
Сдерживаю слезы как могу. Стараюсь говорить мягко, доброжелательно.
— Да закрой ты рот уже! — злится. — Иди давай туда, видишь фонари?
Прислоняет к моему животу дуло пистолета.
Мамочки… Сердце падает куда-то вниз. Пульс подскакивает.
— Вперед, Лисицына. Ниче такого страшного не происходит.
Его слова просто убивают меня.
Гремит гром. Будто сама природа негодует. А мы тем временем пробираемся к поляне.
Шесть человек. Парни. Лиц не разобрать, их скрывают маски для пейнтбола.