Автор
В глубокой пещере фантазий, где запретные желания не знают границ, живет главная героиня этой книги. Она тихо рычит от раздражения, но когда ласковая рука приближается к ее тайной зоне, волна страстного возбуждения обрушивается на несчастную даму, заставляя забыть о своих глупых мыслях....
Дрожащими пальцами в бан и дальше бороться с собой!
Врубила телевизор на полную катушку и заперлась в спальне, чтобы ни видеть, ни слышать, ни думать и, не дай, Боже, ни показаться к нему. Только вот, что толку, если я все равно сама же себе и проиграла?
Увидела его в дверной глазок и все. Тушите свет!
Думала, что выйду и только отругаю Гордеева. Спущу с лестницы и пригрожу полицией, если вздумает и дальше ко мне таскаться.
Вышла. Спустила. Пригрозила. Ага. Три раза ага…
Дура! Дура набитая!
– Гордеев, – обвинительно ткнула в него пальцем, – ты совсем ошалел? Ты чего тут расселся, а? Перед соседями меня позоришь…
А уже в следующую секунду на меня налетел ураган, и входная дверь за нашими спинами закрылась.
Эх, Арина, Арина…
Глава 51
POV Арина
Я даже вскрикнуть не успела от возмущения и страха. Задохнулась от паники, всего лишь шаг назад сделать успела – наивно полагая, что сбежать получится – а уже в следующее мгновение руки и губы Гордеева обрушились на меня.
Как цунами.
Веки-предатели закрылись сами собой и в груди произошла детонация.
Бам!
И гордость умерла, решимость быть неприступной скалой развеялась по ветру, а в голове только и билась одна единственная, но такая преступная мысль – позволить ему все, еще хотя бы раз.
Чтобы запомнить, как это бывает, а потом вспоминать всю оставшуюся жизнь и умирать от тоски. А потом вновь возрождаться бессмертным фениксом.
Арина, ну что же ты за идиотка-то малахольная такая, а?
Вот только мне было уже плевать!
Стон вырвался, жалобный и протяжный.
Ведь меня уже глубоко и влажно целовал Гордеев. Скользил своим языком по моему языку, слегка прикусывая губы, а потом и зализывая эту острую ласку. И ноги вдруг стали ватными, а затем и вовсе превратились в желе. Так что пришлось ухватиться за его футболку и со всей силы сжать кулачки, чтобы не свалиться под гнетом этого урагана по имени «Стас Гордеев».
Вот только парень мой жест расценивает иначе, а потом одним уверенным движением развязывает на мне халат, рыча мне в губы:
– Соскучился, Арин, – и снова заставил меня улететь за черту, вытворяя с моим ртом что-то невероятное.
А потом его руки решительно задрали на мне шелковую сорочку. Выше и выше, пока не добрались до ажурных трусиков. А там уж их сдернули, все ниже и ниже.
А дальше ласки стали и вовсе бесстыдными.
– Не…надо, – проскулила я, хотя на самом деле сдохла бы, если бы он только вздумал остановиться.
