Маша и Дмитрий связаны неразрывной судьбой: он спасил её жизнь, вымолив у Бога. Теперь между ними одна кровь на двоих. Но Маша вышла замуж и пытается жить обычной жизнью, забыв о спасителе. Смогут ли они разорвать мистическую связь, или судьба вернёт их друг к другу?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Девочка моя, или Одна кровь на двоих» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Маша и Дмитрий связаны неразрывной судьбой: он спасил её жизнь, вымолив у Бога. Теперь между ними одна кровь на двоих. Но Маша вышла замуж и пытается жить обычной жизнью, забыв о спасителе. Смогут ли они разорвать мистическую связь, или судьба вернёт их друг к другу?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Маша и Дмитрий связаны неразрывной судьбой: он спасил её жизнь, вымолив у Бога. Теперь между ними одна кровь на двоих. Но Маша вышла замуж и пытается жить обычной жизнью, забыв о спасителе. Смогут ли они разорвать мистическую связь, или судьба вернёт их друг к другу?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Изловчившись, Машка подтянула ноги, уперлась коленками ему в грудь и оттолкнула со всей силы, на которую была способна.
Он потерял равновесие, скатился с Машки и упал на пол. Пулей она перескочила через него и отпрыгнула от дивана.
«Все! – подумал Осип и застонал, сцепив зубы. – Он ее потерял! Козел ты, Дима!»
И с тем же безысходным отчаянием, сцепив руки в замок, снова опустил их на затылок.
Машка подобрала свой топик и торопливо натянула.
Дмитрий Федорович перекатился, сел, опершись спиной о край дивана, согнул одну ногу и пристроил на ее колено вытянутую руку.
А Машку всю трясло крупной бесконтрольной дрожью. Она смотрела на него потрясенно, находясь все еще там – в его бушующем, темном, непонятном состоянии.
«Давай беги!!!» – подумал Дима, обессиленный пережитой зловонной гадостью, чуть не сожравшей его, и осознанием собственного скотства. И того, что Машки для него больше не будет! Он только что сам все уничтожил!
Она развернулась и…
«Уходишь? Давай, Машка, беги! Уноси ноги!» – прощался он с ней.
…и вышла через дверь на террасу, прошла через всю площадку до самой балюстрады, уперлась ладонями в перила, расставив руки в стороны, и низко опустила голову.
У Осипа мелькнула надежда – раз не ушла сразу, может?.. И улетучилась пугливым мотыльком – отдышится, соберется, выскажет свое презрение, тогда и уйдет!"
"«Что это было?! – ужасалась Машка случившемуся и пониманию того, что еще могло случиться. – Нет! Это был не Дмитрий Победный! Это иное существо, принявшее облик Дмитрия Федоровича Победного!»
И такое это было бесповоротное, конечное горе! Горше которого ничего не могло быть! Ей казалось, что из нее стремительным потоком вытекает жизнь – что-то треснуло в Машке, разбилось, и через разлом хлынула, утекая в никуда, жизнь – не остановить, не залатать!
«Господи, да что же это такое?! Да не мог он так измениться!!! Кто угодно, но только не Дима! Никакие богатства, достижения, власть, обстоятельства, оплеванная, преданная любовь, если таковая у него случилась в жизни, не могли так его изменить, превратив в денежно зависимую сволочь!!!»
Она точно знала! Она только не знала, как теперь с этим жить и что делать, как понять, что с ним и с ними сейчас произошло!
И совсем уж непонятно, почему она, Мария Владимировна Ковальская, профессор, человек с мировым именем и заслугами, не убежала, как только вскочила с дивана?!
Почему она не ушла – ведь всем своим видом, настроением он подчеркнул, что отпускает ее, путь свободен, и она может бежать со всех ног так далеко, как только сможет, хоть в Китай или в Японию, куда ее настойчиво приглашают работать!
«Почему ты не уходишь, Маша, а стоишь тут?»
Потому что во всем этом было что-то не так… и душа хранила чувствование и ощущение того мига, когда она поняла, что Дима рвет себе сер
