В доме, где сердце всегда переполнено любовью и немного сладким сожалением, случилось нечто невероятное. Дмитрий Федорович, хозяин большого поместья, обнаружил в своей чашке необычную жидкость — священный утренний глоток жизни. Этот момент приводит к драматическому исходу — чашка разлетается пополам, открывая двери в мистическую сказку о кровной связи двух существующих мирских тварей....
Пузыри полетели ввысь, весело лопаясь в полете, упаковка распалась за ненадобностью, и из ее остатков вышла настоящая Мария Владимировна.
И подивилась – как хорошо-то!
А это кто? Что эти чужие незнакомые неприятные люди делают в ее квартире, в мыслях, закрепившись синим штампом в паспорте, определяющим семейное положение?
Конечно – а как же! – он позвонил на следующее утро, успев опомниться, придумать нужные слова, манеру и тон разговора и достойное наказание.
– Надеюсь, ты выспалась и пришла в себя!
Без ненужных приветствий, недовольным, грозным тоном прокурора, только что подписавшим ордер на ее арест.
– Да, спасибо, – ответствовала Машка и потянулась с удовольствием всем телом на кровати.
Юру насторожил тон жены, не убоявшейся ни ордера, ни ареста, ни самого прокурора.
– В обед в два часа встретимся в нашем ресторане. Поговорим! – распорядился прокурор.
– О чем? – поинтересовалась вышедшая из-под контроля Машка.
«Сейчас скажет: «О твоем вчерашнем поведении!» – как школьная директриса притащенному за ухо к ней в кабинет набедокурившему ученику».
Ученику положено было проникнуться ужасом масштаба сотворенного им деяния, трепетать до дрожи в ожидании неминуемого сурового наказания и вызова родителей в школу.
Но, видимо, такой сценарий укорота Машкиных свобод не разрабатывался, и Юрик остался приверженцем прокурорской линии поведения.
– В два. В ресторане! – прогремел приказом и бросил трубку.
Ну, он может быть в два в ресторане или в восемь в Папуа – Новой Гвинее, а у Марии Владимировны есть свои насущные дела.
Когда она попивала кофей в кабинете своего академического начальства, рассказывая веселые истории из своей американской жизни, предварительно оговорив и решив все деловые, отчетно-бумажные и рабочие вопросы, «нетерпеливый муж» напомнил о себе звонком сотового телефона.
Извинившись перед академическим начальником, Машка нажала на мобильном, разливающемся требовательными перезвонами, кнопочку с изображением зелененькой трубочки.
– Да!
– Ты опаздываешь на полчаса! – огласил свое недовольство заделавшийся на сегодня прокурором Юра.
– Я? – необычайно подивилась Машка. – Куда?
– В ресторан!!! – громыхнул Юрик.
Он никогда не позволял себе повышать голос – зачем? Интонаций недовольства и их вариаций в голосе вполне хватало для управления женой.
– А я должна быть в ресторане? – продолжала удивляться Машка, быстро зыркнув на академика Янсона.
Он смотрел на нее и внимательно слушал.
Академика можно было не опасаться.
