Маша и Дмитрий связаны неразрывной судьбой: он спасил её жизнь, вымолив у Бога. Теперь между ними одна кровь на двоих. Но Маша вышла замуж и пытается жить обычной жизнью, забыв о спасителе. Смогут ли они разорвать мистическую связь, или судьба вернёт их друг к другу?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Девочка моя, или Одна кровь на двоих» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Маша и Дмитрий связаны неразрывной судьбой: он спасил её жизнь, вымолив у Бога. Теперь между ними одна кровь на двоих. Но Маша вышла замуж и пытается жить обычной жизнью, забыв о спасителе. Смогут ли они разорвать мистическую связь, или судьба вернёт их друг к другу?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Маша и Дмитрий связаны неразрывной судьбой: он спасил её жизнь, вымолив у Бога. Теперь между ними одна кровь на двоих. Но Маша вышла замуж и пытается жить обычной жизнью, забыв о спасителе. Смогут ли они разорвать мистическую связь, или судьба вернёт их друг к другу?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Дима попытался ее напоить, налив в кружку морса из кувшина, стоявшего на столике у ее кровати, поддерживая голову, но Машка шептала:
– Нет, нет, – и отворачивалась, не открывая глаз.
Она была такая маленькая, похудевшая, совсем тоненькая, словно бестелесная, бледная, только щеки полыхали алым болезненным румянцем.
Она вдруг перестала метаться, расцепила ладошки, выпустив из рук сбитое в ком одеяло, раскинула ручки в стороны и затихла.
Дима сел на стул рядом с кроватью, взял в руки маленькую обессиленную ладошку.
– Ну, что ж ты так, Машка? Что ж ты так заболела? – спросил, зная, что не получит ответа.
Но ему почему-то казалось, что очень важно говорить с ней и держать за ручку, даже если она не слышит и ничего не чувствует – пусть не слышит и не может ответить, но она будет знать, что он рядом, здесь. С ней."
"Он перебирал тонюсенькие безжизненные пальчики, поглаживая своим большим пальцем тыльную сторону ее ладошки, похожей на беленький лоскутик в его большой загоревшей руке.
Машкина ладошка-лоскутик казалась Диме хрупкой, как наитончайший фарфор, длинные пальчики еле-еле подрагивали от ощутимых глухих частых ударов крови в венах, которые чувствовала его огрубевшая ладонь. Перебирая и разглядывая пульсирующий белый фарфор, он увидел на первой фаланге безымянного пальчика родинку, по форме напоминающую изогнутую подковку.
У него перехватило что-то внутри, в груди, подержало, не давая продохнуть, и отпустило, разливаясь бархатным теплом, обволакивая сердце, подступив к горлу, вызвав непонятное, странное скопление слез.
Нечто, что имело название «нежность».
Никогда за всю свою восемнадцатилетнюю жизнь он не испытывал ни к кому такой нежности. На грани переносимости.
Сладко-горьковато-полевой.
И, не успев пристыдить себя, одернуть, он наклонился и поцеловал маленькую ладошку и подковку-родинку и… и почувствовал губами обжигающую горячесть ее кожи.
Он всмотрелся Машке в лицо, потрогал лоб.
И похолодел с перепугу.
Дима схватил градусник со столика, засунул ей под мышку, держал и отсчитывал секунды, отмеряемые заколотившимся, бухающим в груди сердцем.
– Ты что, Машка! Не пугай меня так! Слышишь?!
Сорок и три десятых показывал градусник!
Он перевел потрясенный взгляд с ртутного столбика градусника на нее. Машка была без сознания, лежала бессильно-расслабленная, и болезненное полыхание щек, тускнея, уступало место наползающей бледности.
И тут он со всей ясностью и неизвестно откуда снизошедшим на него знанием понял, что она умирает!
Умирает! Совсем! Окончательно и навсегда!
– Не-ет!!! – взревел Дима, схватил ее вместе с одеялом, прижал сильно к себе жарящее запредельной температурой тельце.
