Автор
Кэсси возвращается в причудливый пляжный городок Авалон-Бэй, чтобы отпраздновать день рождения. Она знакомится с Тейтом Бартлетта, любимчиком города, и их мимолетная связь перерастает во взаимное влечение. Между ними возникает напряжение, когда игра в френдзону становится невыносимой.
– Хочешь попрактиковаться на мне?
– Практиковаться в чем? – Она морщит лоб.
– В напористости. – Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Кэсси снова краснеет, глубоким, заметным румянцем. – Да ладно, я думаю, тебе это пойдет на пользу. Я проделаю эту штуку с языком, и давай посмотрим, как ты с этим справишься.
Кэсси выплевывает недвусмысленное «Нет!».
– Слушай, это отличная идея. Это будет упражнение на самоутверждение и смягчение последствий конфликтов. – Я верчу шеей, разминаясь. Когда Кэсси вздыхает, глядя на меня, я приподнимаю бровь. – Что? Для этого мне нужно быть гибким. Готова?
– Отлично. Я начинаю!
Я бросаюсь вперед с закрытыми глазами, скользя языком по воздуху.
Кэсси вскрикивает и толкает меня в грудь, чуть не сбивая с причала. Затем сгибается пополам от смеха, что заставляет меня хохотнуть, пока я пытаюсь восстановить равновесие. У нее поднимается настроение, так что это уже хорошо.
– Ох, господи. Ты уверен, что тебе двадцать три и ты не ребенок-переросток?
– Мама сообщила мне, что все мужчины – дети-переростки до тридцати лет. – Я фыркаю. – Или, как в случае с моим отцом, даже в сорок пять.
– Так вот откуда у тебя это.
– Моя потрясающая внешность? Да.
– Я имела в виду твои выходки.
– Выходки? Я пытаюсь помочь тебе, рыжик. Тебе нужно научиться высказываться. Озвучивать свои потребности. Только не говори мне, что ты не сидишь тут и не мечтаешь о том, что вечер мог бы пройти совсем иначе. – Я встречаюсь с ее внезапно встревоженным взглядом. – Ты жалеешь, что ничего не сказала, не так ли?
– Да, – признается она. – Жалею.
– Окей. Тогда я серьезно – потренируйся на мне. Давай попробуем еще раз.
Она подозрительно смотрит на меня.
– Ты собираешься снова наброситься на меня со своим языком?
– Не-а. – Я подмигиваю. – Но приготовься к худшему поцелую в своей жизни.
Несколько часов назад я приказывал себе поддерживать платоническую дружбу любой ценой. Что ж, возможно, этот план провалился, ведь – и я могу ошибаться – поцелуи едва ли подпадают под категорию чего-то платонического.
В свою защиту скажу – это нельзя классифицировать как поцелуй. По крайней мере, не приятный или приемлемый поцелуй. Соприкосновение наших губ – настоящая катастрофа. Ничто не сравнится с тем жарким поцелуем, которым мы обменялись в доме Хартли, когда касание мягких, теплых губ Кэсси возбудило меня настолько, что мне потом было трудно ходить. Этот поцелуй властный и небрежный. У нас обоих проблемы с дыханием, и не в сексуальном смысле.
