В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
Потому что она распахивается и изо всей силы бьется в стену.
Совсем не рыжий бугай впивается в меня своими страшными глазищами. Я делаю шаг назад. Он — вперед. А когда я упираюсь голыми икрами в кровать, он хватает меня за шею и сам сажает на нее. В этот миг я прокляла все на свете за то, что решила сегодня надеть платье.
На пороге нашей с Рустамом спальни появляются люди. К голове Рустама — приставлен пистолет. Его глаза налиты кровью, на лбу от напряжения вздулась вена. От бессилия и тихой ярости.
От взгляда их главного — а он выделяется сразу — я непроизвольно с силой свожу колени.
— А вот и баба… только не похожа на Шах. Что за шлюха в твоей спальне, Рустам? — ухмыляется главарь.
— Это не шлюха, мудак, — цедит Рустам.
За что моментально получает ребром пистолета по виску. Я вскрикиваю, дергаясь на месте. Тонкая струйка крови начинает течь от виска к его глазу. Все это явно забавляет отморозков.
— Гордый, сука… Надеюсь, твоя шлюха будет покорней, — ухмыляется главарь с бритой головой, — ну-ка, рыжий, проведи осмотр.
Я не сразу понимаю, о чем он говорит.
— Сука! Я тебя шлепну, если ты тронешь ее! — Рустам звереет прямо на глазах.
Его удерживают трое, когда он начинает трепыхаться в их тисках."
"— Босс, Дианы Шах в квартире нет, — докладывают ищейки.
— Жаль. Очень жаль!
В этот миг моих колен касаются чужие руки. И рывком разводят их в стороны.
— Нет! — вскрикнула я, — нет! Отпустите!
— Пусти ее, сука! — рычит Рустам.
Я кричу, а у меня только одно бьется в голове.
Внутри? Что значит внутри?!
Я кричу, срывая голос. А когда до меня доходит смысл сказанного, из глаз начинают литься слезы. Расплывчатым взглядом я вижу приближение главного. Напряженным телом чувствую, как двое пытаются справиться с моими ногами, до боли разводя их в стороны.
Кто-то закрывает мне рот, но я не перестаю кричать. Наоборот, начинаю биться в грубых тисках еще сильнее.
Пока я не оказываюсь зафиксированной в унизительном положении. Пока они не ставят мои ноги в одном положении.
До моих ушей доходят шум и смешки. А еще рычание Рустама и его метания. Вены его вздуты до невозможности, в глазах стоит непроглядная тьма.
— Я здесь по поручению Эмина, и он разрешил мне воспользоваться твоей бабой, — ухмыляется бритый.
И садится на корточки рядом со мной. Прямо у разведенных силой ног.
