В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
— Не будь ты беременной, прямо сейчас бы наследника сделали, — ухмыльнулся Басманов.
— У меня сумасшедший муж.
Ночь снова наполнилась тяжелым дыханием и раскатами волн. Мелкие брызги долетали до наших обнаженных тел. Крепкое тело подмяло меня под себя и колено собственнически втиснулось между моих ног.
— Хочу тебя… до безумия, родная.
— И я тебя, — шептала я в перерывах.
Темные глаза полыхнули огнем. Рустам оперся руками на песок и в считанные секунды овладел мною.
Я тихо вскрикнула, царапнув его плечи.
Глаза закрылись в немыслимом удовольствии.
— Кричи… кричи громче.
То ли приказ, то ли разрешение. Рустам втиснулся в меня до упора, зашептал что-то невнятное и задвигался во мне так, словно остановиться сейчас было смертельно опасно, что с его возбуждением вполне реально. Он велел не сдерживаться, и я застонала. На пляже мы были одни, иначе бы Рустам не разложил меня здесь. Не позволил бы кричать для кого-то еще, не позволил бы оголиться.
— Моя, моя… — зарычал он.
С Рустамом каждый раз был как первый — сначала тебе страшно от его взгляда черного-пречерного, а в следующий миг ты уже не сдерживаешь крики.
— Люблю тебя… — выдохнула я.
— Повтори! — прохрипел Рустам.
Он прижал меня к земле и ждал ответа. Хотел услышать это снова.
Недоверчивый, жестокий. Мой.
— Я люблю тебя, Рустам, — сдалась я.
— И я тебя, родная. Вечно любить буду, поняла?
Жестокость и любовь — его законы. Его мантра.
Я поняла. Поверила. Он ведь каждое свое слово сдержал, сомневаться было бы глупо.
Рустам любил меня еще долго, жадно и много.
— Я бы без тебя не справился, родная.
— О чем ты? — не поняла я.
Рустам все еще был рядом. Тяжелое мускулистое тело нависало надо мной. Муж тяжело дышал и, кажется, ему все было мало. Он хотел меня снова.
— Все месяцы, что длились суды, я возвращался домой и видел мать, убитую горем. Меня это угнетало. Меня бы это прикончило, если бы не ты. Я видел, как ты ее утешаешь, и нам становилось легче.
— Рустам, Рустам, — зашептала я.
— Только тебе благодаря я дальше двигался, а один бы так и сдох.
Боже…
— Я не думала, что это так важно для тебя, — покачала я головой.
Рустам опустился рядом на песок и поцеловал меня в скулу. Я в ответ схватила его за впалые щеки и близко-близко к нему стала.
— Я видел тебя рядом, твою помощь и поддержку, и солнце вновь восходило для меня.
