В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
Мой брат долгие годы потратил на создание своей весьма крупной корпорации, чтобы в один день в нашу жизнь ворвались Басмановы и все перечеркнули. Теперь я себе не принадлежу, и это страшно.
— Наш отец предложил мне хорошую партию.
Рустам сухо поздоровался с братом. И усадил меня рядом с собой. Оставил слушать мужские разговоры, которые не должны были меня касаться.
— Тебе?
Вопрос Рустама наполнен сомнением.
Давид Басманов расположился в кожаном кресле. Слева от него была двуспальная кровать, напоминающая мне о том, что должно было случиться этой ночью.
"— Мне, потому что дочь Шаха — твоя двоюродная сестра. А мне, выходит, сводная.
— Удивлен.
Рустам задумчиво играет перстнем на своем пальце. Тяжелый черный камень переливался под стать его столь же черным глазам.
— У Булата есть дочь? — уточняет дьявол.
— Я сам недавно узнал. Булат нашел ее спустя двадцать лет. Говорят, история темная.
— Расскажи.
Давид выглядел озадаченным. Оказалось, они не родные братья, а сводные, но схожесть между ними все равно была.
Ему чуть меньше, чем Рустаму. Лет на 28 выглядит.
Однако, если Давид воспитывался в семье Басмановых с детства, то определенно впитал все до последнего. Схожесть в характере неродных братьев очевидна.
— Женщину он любил одну. Анной звать. Она забеременела и тогда сбежала от него. Причин может быть много. Дядя наш ведь псих, ты знаешь.
— Согласен, — усмехается Рустам, — но нас с тобой он очень любит, Давид. Выражайся теплее.
— Верно. Но и Эмин его такой же. В общем, Анна в Сибири притаилась, замуж беременной за другого вышла.
— Беременной за другого? — Рустам поморщился.
— Да. А Булату в последнюю встречу она сказала, что аборт сделала.
— Отчаянная. И сделала?
— Нет, — с неприятной улыбкой протягивает Давид, — вот и дочка объявилась. Живая, от любимой женщины.
— Завралась она. Женщина уже не жива, я так понимаю?
Меня охватил ужас. Рустам говорил об этом жестко, равнодушно. Словно Булат должен был убить Анну.
Давид нервно засмеялся.
— Он скорее себя убьет, нежели Анну.
Давид переводит взгляд на меня. Скользит взглядом откровенным. Обводит фигуру, ощупывает до неприятности. А в реальность возвращает хватка Рустама. Дьявол пальцы до боли сжимает.
— Так бери. Булат отдалился от нас, всяких выродков у себя в городе укрывает.
