В темной комнате лишь свет лампы на столе манит Полину к брату, который таит в себе секреты. Затем постучали — знак ожидания чего-то непредсказуемого. А вечерняя гостья раскрывает занавеску над загадочным событием, которое поворачивает обычную жизнь на ровном месте.
За Давидом захлопывается дверь, отдаваясь продолговатым гулом в моих ушах. Дверь автоматически запирается, оставляя клубный шум где-то далеко. Запирая нас с Басмановым наедине.
— Почему ты заставил меня это слушать? — не понимаю я.
— Без лишних разговоров, Полина. Иди ко мне.
Я делаю прерывистый вдох. Рустам обвивает мою руку и рывком сажает на себя, перетягивая нас на одно массивное кресло. Холодными руками я упираюсь в кожаную обивку. Эта кожа натянута так, как натянуты сейчас мои нервы.
Я часто дышу. Волосы растрепались в полете и прилипли к влажным губам.
Одним движением Рустам расстегивает мое платье. Замок скользит, так красиво звуча в тишине."
"Все было бы красиво и заманчиво, если бы не Басманов. Если бы не долг крови. Если бы на его месте был любимый мужчина, а не тот, у кого за поясом пистолет.
— Что?!
Мужской рык оглушил меня. Поздно понимаю, что последнюю мысль я произнесла вслух. Задумалась.
До смерти задумалась.
— Я…
— Что ты сейчас сказала? Повтори.
Глаза Рустама едва кровью не наливаются.
Его оскорбило мое мнение. Он бы предпочел его не слышать.
Басманов сжимает челюсти, не отводя от меня убийственного взгляда. И дышит тяжело, открыв рот. Моя фраза выбесила его. Разозлила.
Но вместо смерти я получаю поцелуй. Жадный, грубый, болезненный. Его пятерня ложится на макушку, вдавливая мои губы в свой рот. Его язык сильный, он врывается внутрь и не щадит ничего вокруг.
Я быстро сдаюсь его напору, пытаясь сползти с мужских колен. Из занятого рта вырываются приглушенные стоны.
Это раззадоривает зверя еще больше. Его руки проникают под свободное платье и сжимают грудь. Я распахиваю губы, а он рычит.
Рустам встает. Резко. Я шумно глотаю кислород, успевая зацепиться за его плечи. Басманов больно сжимает ягодицы, остервенело задирая платье.
— Все случится прямо здесь? — задыхаюсь под его жестокими губами.
— Мне ровно. Не романтик.
Вот и поговорили. Ему ровно, и он не романтик.
Обнаженной спины касается шелк. Не хочу думать, сколько здесь таких побывало.
Его клуб, его правила.
Сдирает платье, обнаруживая на ногах черный капрон. Сам выбирал — каждую деталь выбирал.
Дьявол замирает, по тормозам жмет. Кладет крепкую ладонь на мой живот, поддевая капрон. И не рвет. Только дышит тяжело. И взглядом прожигает.
— Красивая ты, Полина. С тобой по-другому хочется.
— Не надо.
— Чего? — прищуривается недобро.
— Оттягивать неизбежное не надо. Возьми, что хотел.
