Лиза — Дядя! — пронзительно крикнула она, но он сильнее держал её за запястье. Пытаясь убежать от его чертовски пьяного цепления, Лиза понимала, что одна больше не может противостоять силе одиночества и вины. Теперь её мир разрушен, и единственной защитой оставалась только собственная решительность в этой новой реальности — девочке Шерхан....
Несильно, но он поскользнулся и упал назад, громко стукнувшись затылком. Упал и остался лежать.
— О, боже! - воскликнула я.
Потому, что решила — он умер. Слишком громкий был удар. Не шевелится. А я никогда не делала больно людям! Наклониться и проверить пульс страшно - вдруг жив. Схватит за руку, повалит на пол, задерет юбку и доделает то, что начал. Надо бежать, решила я. Немедленно, прямо сейчас. Лучше на вокзале жить, чем ждать, когда тебя в следующий раз ударят, или даже…то, о чем страшно говорить.
— Игнат! - раздалось от дверей внизу.
Я не добежала до выхода и медленно попятилась назад. Пришёл дядин помощник, тот, кто не давал окончательно пустить по ветру папино наследство, что дядя и пытался сделать. Но от него мне защиты ждать нечего. Он такой же, как и мой дядя.
И взгляд его такой же, страшный, пугающий. Я с ним наедине никогда не оставалась, страшно было. Бабушка его дальше порога не пускала. Но теперь ее нет, и я целиком зависима от мужчин, которых боюсь.
— Игнат! - снова крикнул он.
Я побоялась идти в свою комнату - там сразу искать станут. Юркнула в библиотеку. Здесь крепко пахнет сигаретами. Книги, которые папа собирал всю жизнь, покрываются пылью - от дяди сбежала почти все прислуга. Я забилась за пыльные шторы и затихла. Сейчас я и боялась, что дядя умер, и мечтала об этом.
По коридору раздались шаги — непонятно чьи. Кто-то вполголоса и очень неприлично выругался.
— Она хотела меня убить! - закричал дядя.
Я вздрогнула — живой. Сейчас будет меня искать, чтобы наказать.
— Да бог с ней, - говорил мрачно помощник. — У нас дело на миллион едва не сорвалось.
Они остановились прямо у двери в библиотеку. Кажется, я даже слышу дядино дыхание и чувствую аромат виски.
— Кто опять? — спросил дядя.
— Шерхан.
Снова грубый мат. В нашей с бабушкой жизни не было места грубым словам и сейчас я густо покраснела, несмотря на страх.
— Я этого выродка своими руками…
— Они уже в «Караване». А в его ресторан мы соваться не будем, если жить хотим.
Короткая перепалка злым шёпотом, я не слышу слов.
— Тогда какого черта ты припёрся? - крикнул дядя. – Я ничего не могу сейчас сделать с Шерханом, а девку найду и завалю! И слова мне никто не скажет, она мне не кровная родня, держу из жалости. Ли-и-и-за!
И имя моё крикнул ещё громче. Вздрогнула. И от обиды тоже - все деньги и этот огромный дом, который мне теперь ловушка, дяде достались от папы. И из этого дома мне нужно бежать сразу же.
