Как быстро можно поменять собственное, взвешенное решение.
Пару мгновений назад я хотела сообщить, что больше не собираюсь терпеть столь унизительного обращение. А теперь еду в машине, и не вижу ничего за окном из-за, застилающих глаза, слез. Страх за жизнь Бориса буквально обхватывал со всех сторон, душил, заставляя задыхаться.
Домой мы приехали быстро. Но не смотря на высокую температуру в помещении, меня бил озноб. Мне хотелось плакать. Кричать. Рваться к Борису.
Пройдя по комнате пару кругов, я поняла, что, если себя чем-нибудь не займу, просто сойду с ума от беспокойства.
Но с другой стороны, надо ведь просто ему позвонить.
И я даже рассмеялась от собственной глупости. Ну конечно! Я услышу его голос. И мне сразу станет легче.
Но улыбка быстро сходит на нет, когда долгие губки сменяются приятным голосом, сообщающим, что абонент разговаривает по другой линии.
Я совершаю еще пару попыток, а потом долго смотрю в темный экран, понимая, что Борис просто сбрасывает мой вызов.
Или может быть помощник?
Обхватываю себя руками, совершенно не зная, как поступить. Как выяснить, что он хотя бы жив?
И тут на глаза бросается входная дверь. За которой несет ежедневную службу Игорь. Молодой, но по виду очень строгий молодой человек. С русыми волосами и носом картошкой. Он обычно сидит на стуле за дверью. И только на ночь уходит в квартиру, напротив.
Я бросаюсь к нему. Стучу в дверь, которая уже оказывается закрыта. Как и происходит после девяти часов вечера.
Игорь открывает спустя пару минут, смотрит, чуть нахмурив брови. Бросает взгляд вниз, и я даже недоумеваю. Опускаю голову и чуть не издаю стон.
Я даже не переоделась. Так и хожу в шикарном, окровавленном платье. Но это и не важно.
– Как Борис? – плевать, что без отчества. Плевать, главное знать, что ничего страшного не произошло.
– Да все с ним нормально.
– Это только ваше мнение. А мне нужно знать наверняка, – говорю строго и стараюсь в такой же манере посмотреть.
Если я буду женой Бориса… Если он не умер… То мне надо вести себя соответствующе, ведь так? Чуть с высока, наверное.
– Так позвоните ему, – говорит он вроде бы равнодушно, но я уже чувствую раздражение и даже насмешку. – У вас же есть его номер? Есть?
– Есть, – бурчу я. – Но… мой телефон сел.
Отличная ложь и не надо признаваться, что кто-то просто скидывает мои звонки.
– Ну да… Ладно, – делает он одолжение и достает телефон из черных брюк, которые, к слову, были единственным атрибутом его одежды. Щеки невольно вспыхнули жаром.
