Без рубашки я видела мальчишек, когда купалась в озере. Отца, когда он напивался и забывался. И, конечно, Бориса.
И почему-то вот так смотреть на чужого полуголого мужчину мне казалось неприличным. Я даже подумала, а что на это сказал бы Борис?
– Алло, – вырывает меня из мыслей голос Игоря. – То есть все нормально? Сударыня Пермякова волнуется.
Что за обращение «сударыня». Почему по имени нельзя?
Я уже сделала шаг, чтобы выхватить телефон и спросить все самой, как он поднимает его над головой, так что не допрыгнуть, и изгибает губы в ухмылке.
– Все нормально. Я же сказал, ничего с Распутиным не будет. Ранение в руку, подумаешь.
– Откуда вы знаете, что в руку? – настораживаюсь я и упираю руки в бока. А если он предатель? А если он все это время хотел убить Бориса? С другой стороны… Я вообще не понимаю, кому может понадобиться убирать Бориса. Он же просто директор завода. Верно?
– Так я вроде не слепой. Спокойной ночи, сударыня, – кивает он на дверь, и я, дернув плечами в недовольном жесте, подчиняюсь его бессловесному требованию.
Обещаю себе при этом поговорить с Борисом о поведении персонала. Это надо же. Не дал мне даже поговорить.
И вот я снова одна. В тишине, что окутывает и давит.
Я быстро бегу в душ, стягиваю платье, ступаю под воду и смываю с себя события дня.
Надо успокоиться. Зачем Борису рядом истеричка? И пусть он сегодня поступил отвратительно. Не стоит отрицать, что мне это в какой-то степени понравилось. Спектакль я же могу посмотреть теперь в любое время, а вот близость с Борисом – вещь очень редкая. А значит ценить ее надо особенно.
Относиться с трепетом и не глупить, когда он ее захочет. Сложно признаться, но пришло понимание, что свадьбы я ждать не хочу. Тогда, сидя на коленях и глотая слезы вместе с вязкой слюной, я осознавала, что внизу живота сильно тянет, и разложи он меня прямо там, я бы вряд ли стала сопротивляться. Скорее всего получила бы удовольствие.
Выйдя из душа, я приняла решение побольше узнать о человеке, который хочет на мне жениться. Который сегодня чуть не погиб, прикрывая меня от пули.
Пусть целились в него, но прикрыл-то он меня.
Смотря на себя в зеркало, я обратила внимание, что соски даже сейчас торчат и ноют, словно их обделили вниманием.
Глупо так думать. И вообще. Надо еще раз попытаться дозвониться до Бориса. Поговорить. Просто услышать его басовитый, сбивающий порой с толку, голос.
Расчесав мокрые волосы руками, чтобы высыхали, я завернулась в полотенце и открыла дверь.
