Автор
Ян меня подталкивает, готовясь к последней порции малины. Подойдя к их машинам, я улыбаюсь уверенно: "Вывозьтесь уже, испортили мне всю малину своей трескотней." Ветров шутит о трех оставшихся днях и тик- tik, он вместе со своим партнером садится в свои тачки, отсчитывая последние моменты. Вот как раз то время, чтобы Она не смогла нарушить наш план....
День сурка, снова и снова, в бесплодных попытках хоть немного заглушить сердечную боль от предательства самой дорогой на свете девушки. Иначе я ее реакцию на эту ложь воспринимать не мог. Мы обязаны были верить в друг друга, иначе никак. Если бы мне кто-то подсунул подобное от нее, то я бы никогда не отвернулся от родного человека, обязательно выслушал бы ее доводы и тогда мы бы вместе разобрались в том, что происходит. А не вот так — поди прочь, ты мне больше не мил, я всегда знала, что ты говнюк. Ну круто! Что тут еще скажешь?
Но как бы я не злился, я просто невозможно по ней скучал.
— Пап, а вы на Новый год где? — издалека зашел я.
— Дома, сын. А что такое, решил нам компанию составить? — улыбнулся мне родитель.
— Нет. Решил в Репино поехать. А тебя спрашиваю, чтобы убедиться, что туда точно никто не собирается неожиданно нагрянуть, — сказал и пожевал губу, а отец только пристально на меня посмотрел и спросил в лоб.
— Добился все-таки своего? — и я кивнул, — Демид, ты у меня смотри, это не какая-нибудь там профурсетка.
— Пап, я ее люблю и настроен очень серьезно, — уверенно, смотря прямо ему в глаза, выдал я.
— Тогда удачи тебе, сын, — достал из стола связку ключей и протянул ее мне.
А дальше я думал, что все, теперь-то мы будем вместе навсегда и я уж точно никогда ее не отпущу. Любовь до дрожи — вот как это было рядом с ней. И наша первая ночь словно откровение для меня, настолько я был опьянен тем, что она вошла в мою жизнь и осталась в ней, позволяя себя любить.
И я любил! Я за нее и жизнь бы отдал, а она не смогла мне дать даже возможности оправдаться…
Вторая неделя пошла без нее, и я стал планомерно сходить с ума от тоски.
— Ты бы ей веник что ли какой отослал. Девчонки любят весь этот гипертрофированный романтизм. Сто одна роза поможет проломить ее броню, — не переставая клевал мне мозг Ветров, очевидно чувствуя за собой долю вины.
— Я ни в чем не виноват и извиняться хер пойми за что не собираюсь, — зло цедил я и вновь окунался в свои черные, прогорклые мысли.
