Автор
В парке жара и теснота давят на тебя, как в удушенном кармане. Ты пытаешься отвлечь внимание, говоря о своем опыте работы, но голос звучит прерывающимся — словно ты пытаешься донести до него все свой страх и разочарование. Словно это поможет ему понять тебя лучше.
За нанесение телесных повреждений лицу при исполнении.
У меня кулаки мерно сжимаются и разжимаются. Точно сейчас нанесу повреждения и не только лицу. Демьян встает из-за стола задрипанной кафешки, где мы с ним встретились.
— У тебя несколько часов, Тимур, выкупай билеты на самолет, если надо, организую бронь. Отправляй девочек и звони, а я пока прикину, по какой статье тебя лучше закрыть. И хорошо, что ты дочку на себя не записал, и Нику твою никто с тобой не свяжет. Только не вздумай их лично везти в аэропорт.
У меня пол под ногами начинает шататься, и на глаза ложится пелена. Мой самый страшный кошмар — беременная Ника, лежащая в овраге — оживает, но теперь он еще страшнее. Ника уже не беременная, а вместе с ней там лежит девочка, маленькая, которая у меня на локте умещается.
Сажусь за руль и достаю подарочную коробочку с колечком. Простое, человеческое счастье было так близко — руку протяни и возьми. Казалось, чего проще — встать на колени, надеть Нике на пальчик колечко, сказать, что никого нет у меня дороже них.
Если меня взяли в разработку правохранители, решив сделать из меня приманку, шансы выжить практически нулевые. Шерхан в реанимации, один Демьян ничего не сделает. Так что красивый памятник в полный рост с надписью: «Тимур Большаков, покойся с миром», — вопрос времени. И я не хочу, чтобы туда приходила Ника, проливала слезы, приносила цветы и приводила за руку дочку.
Пускай лучше Демьян придет, посидит на лавочке, покурит. Рюмку водки нальет — я не пью водку, но мне уже будет не принципиально. А Ника пусть считает меня сволочью и строит свою жизнь заново. Без меня.
Забрасываю подальше в бардачок кольцо, звоню Илюхе и отдаю распоряжение выкупать билеты для Ники и Полинки. Сижу еще несколько минут, смахиваю пелену и жду, когда видимость станет четче. А потом на полную выжимаю газ.
* * *— Собирайся, Ника, через час вы с Полиной должны быть в аэропорту.
Я смотрю на Тимура, и меня начинает потряхивать. Его лицо серого цвета, будто только что высекли из гранита. Безжизненное мертвое лицо и такие же глаза.
— Тим, что-то случилось? — пытаюсь заглянуть в них. — У тебя неприятности?
— Нет, Ника, все нормально. Просто вам с Полинкой надо уехать.
— Но куда? И почему так неожиданно? Ты не хочешь мне говорить, да?
— Нет, Ника, — он отступает на шаг и складывает на груди руки, — у меня все в порядке.
